Книга Презумпция виновности. Часть 2. Свой среди чужих, чужой среди своих, страница 256 – Макс Ганин

В шесть утра его растолкал ночной дневальный Давыдов:

— В баню идешь? Вчера вроде просил разбудить тебя перед подъемом.

Григорий вскочил, надел тюремную робу, взял с собой заготовленный еще с вечера пакет с мыльно-рыльным и вольными вещами и побежал на улицу.

В бане он, как обычно, мылся в одиночестве. В этот раз ему не надо было стираться, поэтому он решил постоять под струями горячей воды как можно дольше, затем как следует намылил мочалку и смыл с себя всю тюремную грязь. Выбросив в ведро свою зубную щетку, бритву, банные принадлежности и лагерную одежду, он с превеликим удовольствием оделся в вольнячку: джинсы, майку, свитер на молнии и кроссовки. Часть вещей он успел купить у Бори Нестерова до его освобождения, а теплую куртку и обувь выменял у дневальных ПФРСИ на зарядное устройство к своему мобильнику. Сам же телефон он хотел продать новичкам в отряде за десять тысяч, но пока был в бане, в отряд пришли дубаки с операми и отшмонали его из курка в ванной.

Когда мужики начали собираться на работу в промзону, к нему подошел Баблоян и, улыбнувшись, сказал:

— Хорошей дороги тебе, дорогой! Жду твоего звонка из дома вечером. Буду скучать без тебя, но надеюсь, что скоро увидимся на свободе.

К Грише начали подходить соотрядники, и каждый старался что-то пожелать, пожать руку и просто улыбнуться. Ему казалось, что он покидает свою большую семью и уходит в неизвестность, навсегда закрывая дверь в тот мир, где ему было хорошо телом и уютно душой.

Когда работяги ушли на промку, он позавтракал с Вовкой Алымовым на кормокухне, накормил его как следует на прощание, раздал оставшиеся вещи бедолагам, поиграл в нарды с дневальными, а когда с вахты его вызвали по телефону, сделал достойную паузу: выиграл последнюю партию, чтобы уйти непобежденным. Посидел еще пару минут за столом, окидывая взглядом помещение и уже бывших соотрядников, встал, надел куртку и неторопливо пошел в сторону выхода.

— Чтоб я тебя больше здесь никогда не видел! — закричал через весь коридор маленький Вовочка Алымов своим грубым мужицким голосом. — А то сам знаешь, что я с тобой сделаю! — крикнул он вдогонку.

Гриша, не оборачиваясь, поднял левую руку и показал ему средний палец. Под смех окружающих и еле заметные слезы Вовки он вышел на улицу и, глядя прямо перед собой, устремился навстречу свободе.

Дежурный помощник начальника колонии Кравинец обрадовался, увидев освобождающегося Тополева.

— Это не твое место, Гриша! Ты всегда был тут белой вороной, так что возвращайся в привычную тебе среду обитания, — сказал он и по-отцовски похлопал Тополева по плечу.

Кравинец выдал Грише его российский и израильский паспорта, изъятые при аресте и обыске в съемной квартире, трудовую книжку, которую прислали из «Азимут-Гео» еще в 2015 году, диплом об окончании ПТУ на семерке с разрядом швеи и справку об освобождении.

— Не забудь получить деньги в кассе колонии, — напомнил Кравинец.

— Это где? — спросил Гриша.

— Как выйдешь с зоны, напротив — административное здание. Там на втором этаже касса. Покажешь справку и паспорт, и тебе дадут денег на дорогу.

— Знаю я эти ваши деньги на дорогу! — сыронизировал Тополев. — Там тысячи полторы на человека получается, а до Москвы доехать стоит как минимум три с половиной, и это если повезет. Поэтому эта полторашка — что мертвому припарка: на «Макдональдс» если только!