Книга Презумпция виновности. Часть 2. Свой среди чужих, чужой среди своих, страница 257 – Макс Ганин

— Ну, ты человек богатый, тебе тысяча рублей — не деньги! — ответил ДПНК и пожал Григорию руку. — Удачи тебе! И не попадай больше в такие ситуации, из которых нет законных выходов. Прощай!

Пройдя насквозь административное здание колонии и выйдя во внутренний двор, Тополев столкнулся с Измаиловым, который возвращался после осмотра ШИЗО.

— Неужели уходишь? — громко и очень серьезно спросил Ильяс.

— Могу остаться до понедельника, если хотите, — пошутил Гриша.

— Чур меня, чур! Я дождаться не мог, когда ты уже уйдешь и лагерь вздохнет спокойно. Иди, Тополев, иди! Одной головной болью меньше! — сказал начальник оперчасти и в шутку, а может, и нет, перекрестился.

На последнем кордоне перед выходом за полупрозрачным стеклом дежурки сидела женщина-офицер и приятным голосом распорядилась передать ей паспорт и справку об освобождении через лоток, как в обменных пунктах. Сверив все данные и изучив внешность освобождающегося, она задала еще несколько контрольных вопросов: дата рождения, прописка по паспорту и фамилия по израильским документам. Убедившись, что перед ней именно тот человек, которому положено по закону выходить на свободу, она нажала на кнопку пульта, и последняя решетка зоны распахнулась перед Григорием с неприятным гудком и жужжанием. Ему осталось только толкнуть металлическую дверь и увидеть вольное небо.

Начинал накрапывать дождик. Дорога была еще сухой и пыльной. Тополев забежал на второй этаж штаба ИК-3, перепрыгивая через ступеньки, и постучал в закрытое окошко кассы. Через пять минут, подписав кучу бумаг и ведомостей, он получил причитающиеся ему деньги и вышел прочь.

Нарек еще не приехал, поэтому у Тополева было время пройтись вдоль забора и посмотреть на зону со стороны, что он всегда мечтал сделать, с тех пор как попал сюда в июле 2015 года. Снаружи исправительная колония казалась не такой огромной, как внутри, но все равно вселяла ужас и отвращение. Казалось, что лай собак не умолкал никогда, а свист ветра в эллипсах из колючей проволоки только сильнее провоцировал животных на вой.

Время близилось к обеду, а сын Баблояна так и не приехал. Гриша уже начал обдумывать план Б — добираться до Москвы автостопом или «зайцем» в местных автобусах до Тамбова, а там — с пересадками на электричках. Он даже узнал, где остановка и когда приезжает ближайший транспорт в областной центр, как к проходной колонии подъехал большой черный внедорожник, из которого неторопливо вышел высокий стройный брюнет средних лет.

Он направился к Тополеву. Пока он шел, Гриша успел разглядеть буквы на номерах автомобиля: АМР. «Фээсбэшные или эмвэдэшные», — подумал он.

— Григорий Викторович? — спросил Тополева мужчина из джипа.

— Да, это я! — с недоверием ответил Гриша.

— С вами хотят переговорить по телефону, — сообщил брюнет и протянул трубку.

— Алло? — произнес Григорий и прильнул ухом к телефону.

— Приветствую тебя, Григорий Викторович! — раздался голос в динамике. — Узнал?

— Дима? — удивился Гриша, вспомнив лицо полковника ФСБ из службы контрразведки Сырникова.

— Молодец! А говорят, что ты память потерял и ничего не помнишь, — ответил тот и рассмеялся.

— Чем обязан такому вниманию?! — перевел разговор с нелюбимой темы Тополев.

— Я знаю, как вернуть твои деньги с арестованных счетов в зарубежных банках, — очень серьезно ответил Дмитрий. Он делал небольшие паузы между словами и произнес эту фразу негромким голосом, чтобы собеседник воспринял услышанное так, как было нужно. — Тебе интересно выслушать мое предложение?