Книга Отец жениха. Запретный контракт, страница 22 – Ира Далински

Воздух, который только что был наэлектризован яростью и чем-то ещё, теперь густой и тяжёлый, как свинец.

Что я наделала. Что я, черт возьми, наделала? Это не месть. Это… это безумие. Я поцеловала Теймураза Барсова. И он… он ответил. А главное какответил! Можно подумать мы с ним давние любовники, которые год не виделись…

Горячий и удушливый стыд накрывает с головой. Я отпускаю рубашку, как будто она горит, и отступаю на шаг, натыкаясь на край кровати.

— Мне… мне нужно извиниться, — голос звучит жалко и сдавленно. — Это были обстоятельства. Стресс. Я… я не в себе. Я не думала. Это была ошибка. Большая, непростительная ошибка. Больше это никогда, слышите, никогда не повторится. Простите. Простите, пожалуйста.

Я тараторю, не глядя на него, обращаясь куда-то в сторону его груди. Готова провалиться сквозь землю. Он должен понять. Должен отнести это на счёт моего потрясения, на счёт истерики. Он же взрослый, мудрый. Он должен отмахнуться.

Но он молчит. Молчит так долго, что я не выдерживаю и поднимаю на него глаза.

Теймур стоит неподвижно. Его лицо — всё та же безупречная маска, но что-то в нём изменилось. Исчезла та животная уверенность, что была после поцелуя. Исчезла и ледяная ярость, обращённая к сыну. В его чёрных глазах — пустота. И кажется, в самом центре этой пустоты — крошечная, едва различимая трещина. Он смотрит на меня так, будто видит впервые.

— Ошибка? — произносит он наконец. Только одно слово. Голос тихий, ровный, но в нём что-то дрогнуло, будто лопнула струна.

Я киваю, слишком быстро, слишком нервно.

— Да. Да, конечно, ошибка.Я была не в себе. Вы же понимаете, после всего, что случилось…

Он продолжает смотреть. Что он испытывает теперь? Разочарование? Горечь? Злость? Нет, не злость. Что-то более глубокое и уязвимое скрывается в этих загадочных глазах. И это пугает меня ещё сильнее. Почему он так реагирует? Почему не облегчённо вздыхает, что эта нелепая сцена закончилась?

— Я… я очень устала, — говорю я, ломая этот невыносимый взгляд. — Мне нужно… я хотела бы просто лечь спать. Если можно.

Ещё мгновение тишины. Потом он отводит глаза, и его лицо вновь становится непроницаемым, деловым.

— Да. Конечно.

Он делает шаг к двери, но не уходит, а замирает на пороге, не глядя на меня.

— Тебе принесут одежду. И ужин. В комнату, — он говорит это в пространство перед собой. — Ты можешь остаться здесь. Это самая тихая комната. Я займу гостевую спальню.

И уходит, не оглядываясь. Просто закрывает за собой дверь с тихим, но окончательным щелчком.

Я остаюсь посреди огромной, чужой спальни, в его не застёгнутой рубашке, в полном ступоре. Сердце колотится где-то в горле. В голове — каша из стыда, страха и этого странного, щемящего чувства, которое появилось, когда он сказал: «Ошибка?». Почему он так сказал? Почему он выглядел… почти раненым?

Нет. Нет, это показалось. Стресс. Усталость. Он просто был в шоке от моей наглости, а я всё накрутила.

Он — Теймураз Барсов.

У него не может быть таких глупых, таких человеческих реакций. Он сделан из гранита и стали. А этот поцелуй… это был адреналин. Чувство власти. Месть Дамиру. Всё. Больше ничего. И его ответ… наверное, просто мужская реакция. Инстинкт. Да. Так и есть. Надо просто выспаться, и завтра всё встанет на свои места. Он одумается, я одумаюсь. Всё будет как надо.