Книга Отец жениха. Запретный контракт, страница 24 – Ира Далински

Я с силой отталкиваюсь от двери, прохожу несколько шагов по коридору, останавливаюсь. Дышу тяжело, как бык после боя. В глазах до сих пор стоит её образ: зелёные глаза, расширенные от испуга и стыда, губки с такой чёткой аркой над верхней, всегда сума сводили, слегка припухшие, влажные от меня. Мои собственные помнят их текстуру. Удивительно нежные и сочные. Как спелая ягода, которая вот-то лопнет. Как она сама.

Вся.

Хрупкая. Кажется, дунь и рассыплется. Но внутри… внутри стальной стержень. Она дерзнула. Дерзнула использовать меня, чтобы уязвить того ничтожного мальчишку. И в этот миг она была не сахарной ватой. Она была огнём. Острым, опасным, манящим пламенем. И я хотел этот огонь.

Хочу до сих пор. Хочу не просто поцеловать. Хочу растопить эту хрупкость на языке, смаковать каждый её вздох, каждый сдавленный стон. Хочу, чтобы она пересталабояться. Чтобы смотрела на меня не как на спасителя или тирана, а как на мужчину. Только мужчину.

И этот вид… Боже правый. Когда я увидел ее в своей рубашке. Чёрная, матовая ткань на её бледной коже. И то, что под ней… Оно не скрывало, а подчёркивало каждый изгиб, каждую линию её хрупкого, маленького тела, которое вдруг предстало передо мной в ошеломляющей, абсолютной женственности.

Да, Теймураз. Это был удар ниже пояса в прямом смысле. Чистой воды провокация, в которой не было ни капли её умысла. Оттого она и была в тысячу раз сильнее. В тот миг я едва не потерял последние остатки контроля. Не схватил её. Не прижал к той же стене и не доказал телом, насколько это — не ошибка.

А она… она просит прощения. Говорит, что больше никогда.

«Никогда» — не существует, Лея. Особенно когда ты теперь под моей крышей. В моём доме. Ты подписала договор, сама того не ведая. Не бумажный. Тот, что был скреплён губами. И я не собираюсь позволять тебе его разрывать.

Я слышу за дверью тихие шаги, шуршание пакета. Значит, Мария принесла всё необходимое. Хорошо. Пусть ест. Пусть поспит. Пусть пытается убедить себя, что всё это — стресс и случайность.

Я отворачиваюсь и медленно иду в гостевую спальню. Она находится в другом крыле. Далеко. Нарочно далеко. Потому что если я останусь рядом… если услышу её шаги за стеной…

Я срываю пиджак, швыряю его на кресло. Расстегиваю воротник. Дышу всё так же тяжело. В воздухе, кажется, до сих пор витает её запах — лёгкий, чистый, с оттенком чего-то лёгкого цветочного, чисто её.

Подхожу к мини-бару, наливаю виски. Пью залпом. Алкоголь обжигает горло, но не гасит пожар внутри. Напротив, будто подливает масла. Она там. Одна. В моей рубашке. В моей постели.

И боится.

Боится меня. Боится этой силы притяжения, которую не может объяснить. Спишет на стресс. На усталость. На что угодно. Пусть.

Я буду смаковать тебя, Лея. Как редкое вино. Как изысканный десерт. Каждый твой испуг, каждую непроизвольную улыбку, каждую искорку гнева в твоих глазах. Я добьюсь, чтобы слово «ошибка» навсегда стёрлось из твоего лексикона. Чтобы ты сама попросила, чтобы это повторилось.

Я ставлю бокал, смотрю в темное окно, где отражается моё искажённое напряжением, и уже пьяное лицо.

«Никогда не повторится»?

Мы посмотрим, солнышко моё. Мыещё только начинаем.

Лея

Утро встречает меня бледным светом, пробивающимся в чужой спальне. Голова гудит от бессонной ночи, проведенной в метаниях между стыдом и навязчивым повторением вчерашних моментов. Шелковая пижама, мягкая и нежная, кажется на мне кощунством. Я спешно переодеваюсь в то, что приготовили: тёплые брюки и свободный свитер, качественные, безликие.