Книга (не)верная. Я, мой парень и его брат, страница 80 – Джи Спот

Всё, что я смогла придумать, это сесть в машину, и приехать к их дому. Вот уже полчаса я наблюдаю, как сумерки накрывают микрорайон. Зажглись фонари, мамы с малышами уже разошлись по домам. В окнах домов загораются тёплые светлячки ламп, смягчённые шторами и жалюзи. Но в любимых окнах свет не горит. Конечно, Матвею он и не нужен. Может быть он дома сейчас один...

Меня душит злость на саму себя и обида на парней, поражает именно, то, что они оба игнорируют мои сигналы.

"Это просто отвратительно... То чем я сейчас занимаюсь... Есть ли у меня хоть капля достоинства?"

Но всей моей силы воли не хватает, что взять и уехать, не расставив все точки над "i". От вечерней влажной духоты меня начинает клонить в сон, и я прикрываю глаза, кажется всего на секунду. Внезапный стук по крыше автомобиля вырывает меня из объятий Морфея, вызывая прилив адреналина.

— База, база, приём, ответьте! — кто-то истошно орёт в приоткрытое окно.

В испуге распахиваю глаза, верчу головой по сторонам, пытаясь понять, где я нахожусь. В окно заглядывает разукрашенная довольная физиономия Макара.

— Блин! Я чуть не умерла от страха... Какого хрена? — вскинулась я.

— Какого хрена ты сидишь тут в темноте, как двинутая сталкерша?

В ярости толкаю дверь, выхожу наружу, и почти кричу ему в лицо:

— А какого хрена вы игнорите меня? Что за номера?!

Макар делает шаг вперёд, оттесняя меня к машине. Его глаза со сдвинутыми бровями яростно буравят меня. Он так близко, что я чувствую жар его тела и терпкий запах сигаретного дыма.

— А ты не ори на меня, поняла? — угрожающе тихо шипит он, так, что слышать могу только я.

Паника охватывает от этого холодного тона, но, вдруг, он отшатывается назад, и запрокинув голову начинает хохотать.

— Видела бы ты своё лицо!

— Что? Совсем офигел?! — задыхаясь от возмущения, спрашиваю я.

— Мы были в клинике. Мой телефон на беззвучном наверное,а Матвей, не знаю, может бычится до сих пор... Мне он ничего не говорил... А ты не парься, живи дальше... Я думаю он сам приползёт... Как только захочет трахаться.

— Вот ты сволочь! — у меня не хватает слов, это хамство ранит меня каждый раз, как в первый. — Или... Ты серьёзно так думаешь? — мой голос дрожит от подступающих слёз.

— Ой, только не плачь. Это же рофл... Иди сюда, дурочка, — он бесцеремонно обнимает меня, впечатывая моё лицо в свою твёрдую горячую грудь.

В ответ я, что есть силы, щипаю его за живот, больно выкручивая кожу.

— Эй! Это нечестно! — он хватает меня за руки, и заводит их мне за спину, оказываясь в опасной близости.

— Отпусти меня! — брыкаюсь я, но тщетно.

Он упирается лбом в мой лоб, глядя в глаза. Замолкаю, и перестаю дёргаться. Парень медленно отпускает мои руки, и отстраняется, тяжело дыша.

— Ладно, пойдём домой? — неожиданно предлагает он.

— Но...

— Я тебя приглашаю...

— Но что он подумает?

— Да мне пофиг, что он подумает. Прятаться, как крыса, я не намерен. Хочет кинуть тебя, пусть скажет это в лицо... Тебе... И мне, — он берёт меня за руку, и тащит за собой, как упрямый старший брат свою глупую несмышлёную сестрёнку.

...

В квартире на меня обрушивается радость Оскара. А Матвей, услышав его счастливое поскуливание, выходит из комнаты.

— Эй, у нас гости?! Ты хоть бы сказал, я в одних трусах хожу!

— Можешь их даже снять, она заценит, — ехидно шутит Макар.