Книга Поклянись, что моя, страница 49 – Полина Эндри

И, так и не дождавшись ответа, я покидаю клинику, чувствуя, как с каждым моим шагом гнев на Блейка только усиливается.

Собираюсь быстро, накидывая пиджак на плечи и проверяя, не забыл ли документы на столе. Утро выдалось очень суетным: звонки с работы не прекращаются, каждый требует моего внимания, к тому же мы с Кейном договорились решить одно дело. Время поджимает, но я знаю, что не могу задерживаться: встреча с Элайной очень важна, чтобы опоздать.

Телефон вибрирует в кармане. Я машинально достаю его, ожидая увидеть на экране имя Кейна. Но передо мной высвечивается неизвестный номер. Не придавая этому особого значения, отвечаю.

— Да, слушаю, — сухо бросаю я, продолжая собираться.

В трубке раздается женский голос, наполненный чем-то обманчиво нежным, словно сладким ядом.

— Привет, Блейк.

Я замираю. Каждое слово, произнесенное по ту сторону динамика, вместе перекрывает окружающий мир, отодвигая на второй план все остальное. Этот голос… Я бы никогда его не перепутал.

— Кристен? — я почти не верю своим ушам.

— О, ты помнишь, — улыбается она. В ее тоне я слышу и издевку, и скрытую ностальгию.

Чувствую, как земля уходит из-под ног. Прошло три года с тех пор, как я видел ее в последний раз, и вот она снова здесь.

— Чего ты хочешь? — хрипло спрашиваю я, пытаясь взять себя в руки, но голос все же выдает мое удивление, хотя большее резкость.

— Поговорить, — голос Кристен звучит мягко, почти умиротворенно. — Встретиться и поговорить, как старые друзья.

— У меня дела, — коротко отрезаю я, надеясь закончить этот разговор как можно быстрее. Но ее слова уже прорываются сквозь мою защиту, касаясь тех струн, которые я думал, что давно оборвал.

— Ох дела, дела… — она тянет, словно обдумывая мои слова. — Мы ведь всегда любили эти… дела, не так ли? — в голосе Кристен звучит игривость, она делает паузу, а затем добавляет со всей серьезностью, которая может быть свойственна человеку: — Я изменилась, Блейк. На этот раз окончательно.

Стою, глядя в одну точку, мысли спутаны. Где-то на заднем фоне расхаживает моя пятнадцатилетняя дочь, но я едва слышу ее слова, полностью поглощенные разговором с Кристен.

— Пап, так можно или нет? — повторяет дочь с легким раздражением, возвращая меня в реальность. Похоже, это действительно нечто важное. Я моргаю, стараясь сосредоточиться, и отвечаю ей, но с опозданием.

— Извини, дорогая, потом договорим, —говорю я, прикрывая динамик ладонью, но она уже уходит, не дождавшись объяснений.

— Вспомни, как хорошо у нас все было, — продолжает Кристен, словно почувствовав мою слабость. — Я знаю, что ты помнишь. Мы могли бы просто поговорить о прошлом… О нас.

Молчу. И не собирался соглашаться, но, бытьможет, она воспринимает мое молчание как сомнение. Колебание.

— Что скажешь? — ее голос становится почти шепотом, словно маня меня вернуться в прошлое, от которого я давно избавился.

Я выхожу на улицу из клиники, раздраженно ворча себе под нос. Гнев и обида на Блейка бушуют во мне, словно кипящий чайник, готовый вот-вот сорвать крышку. Как он мог так поступить? Заставить меня ехать сюда, ждать его, и в результате просто исчезнуть? Все это кажется мне каким-то издевательством. Если бы это было что-то действительно важное, я могла бы понять, но он даже не смог предупредить меня.