Книга Поклянись, что моя, страница 51 – Полина Эндри

— Я отвезу тебя домой, — наконец звучит его спокойный голос, немного приглушенный, говоря о том, что все-таки слышал. — По дороге куплю все необходимое. С ДНК-тестом пока подождем, сейчас для твоего организма желательно исключить любые стрессы.

Блейк сразу возвращается и направляется к двери. Его слова звучат как приказ, от чего я теряюсь на несколько секунд. Он так и не взглянул на меня ни разу, будто этот разговор не имеет к нему никакого отношения.

— И ты даже не хочешь узнать, что произошло? — с удивлением спрашиваю ему в спину, чувствуя, как раздражение и обида пробивается сквозь покой.

Блейк замирает, но не сразуповорачивается. Несколько долгих секунд я просто смотрю на его спину, сердце бьется в ожидании ответа. Когда он медленно поворачивается ко мне, его взгляд холодный, как зимний ветер.

— Я уже знаю, — произносит он тихо, но в его голосе слышится сталь.

Я чувствую, как от его слов что-то внутри меня сжимается. Ожидала ли я заботы? Нет. Но его безразличие режет живым.

— Ты серьезно? — еле сдерживая дрожь в голосе, бросаю я. — Ты все знал и даже не хотел просто спросить, как я?

Его глаза загораются, но он остается сдержанным.

— Тебе нужно было просто дождаться меня в клинике.

— Я тебя ждала! — вспыхиваю я, не могу больше сдерживаться. — Но ведь ты не пришел! Ты унизил меня, оставив одну. Сколько еще я должна была ждать?

Он резко делает шаг ко мне, и я чувствую, как воздух между нами электризуется.

— Да, я опоздал на двадцать минут. Ни о каком унижении и речи не было, — отрезает он так, что я мгновенно умолкаю. Его голос низкий, сдержанный, но в то же время сильный и властный, от чего возникает неосознанное желание подчиниться. — Ты прекрасно знаешь, что я пришел бы. Ты должна была дождаться.

Блейк резко выдыхает, и в палате повисает тишина, густая и давящая. Пауза, тягучая, как густой туман, окутывает нас и по моей спине вдруг бежит холодок. Его последние слова, окутанные неожиданной уязвимостью, они словно несут в себе нечто большее, чем упреки, скорее просьбы. Что-то тайное скользит в последнем утверждении, заставляя воздух вокруг нас на мгновение поменяться. Мы стоим так долго, слишком долго как для обычной ссоры, его взгляд напряжен, словно он пытается передать что-то важное, не сказанное вслух, и я чувствую, что в этих словах заложено нечто гораздо большее. Но мой гнев и обида слишком сильны, чтобы я смогла их игнорировать, они уже поднимаются изнутри волнами, накатывая словно буря-цунами и остановить их я уже не могу.

— А знаешь что? — вдруг выпаливаю я, вызывающе глядя ему в глаза. — пошел ты к черту, Блейк Морис.

Откинув волосы, я резко шагаю вперед, цокая каблуками мимо ошеломленного Блейка. Уже выйдя в коридор, я слышу, как он меня окликает:

— Элайна. Элайна, подожди.

Блейк настигает меня, хватает за руку и разворачивает, заставляя остановиться. В его глазах бурлит ясно гнев и тревога, не оставляя ни намека на ту уязвимость,что была там минуту раньше.

— Куда ты собралась, Элайна? Хочешь, чтобы на тебя снова напали? Ты же подвергаешь опасности не только себя, но и ребенка.

Эти слова заставляют меня вырвать руку из его хватки с гневом.

— Какое тебе вообще дело до ребенка? — шиплю я. — Еще вчера ты не хотел признавать его, а сегодня вдруг начал заботиться?