Книга Поклянись, что моя, страница 62 – Полина Эндри

— Зачем весь этот спектакль? Зачем эта мнимая забота и улыбки? Ты ведь даже не веришь, что ребенок твой! — вспыхиваю я, чувствуя, как в глазах стоят слезы.

Блейк стоит, поджав губы, я чувствую, как его пальцы напрягаются, смыкаясь на моем локте. Мне ужас как хочется узнать, что у него в голове. Кольнуло хотя бы чуть-чуть, или как? Между тем, я продолжаю, даже не замечая, когда на моем лице появляется подобие горькой улыбки.

— А ведь мои родители поверили. Они поверили, что у тебя есть чувства. Зря ты так, Блейк.

Мой голос беспомощно затихает, опустев, я высвобождаю свою руку, чувствуя странную опустошенность. Он меня не держит, больше не держит.

— Осторожно, я ведь тоже могу в это поверить, — шепчу я в безнадежности. — Ведь легче всего поверить в сладкую ложь, чем в горькую правду. Не правда ли, Блейк? — выпаливаю я и замечаю, как лицо Блейка уродует гримаса, с него словно слетает свинцовый листок и я впервые вижу в его выражении то, чего добивалось столько времени. Как будто он впервые услышал меня, впервые понял. Да, пойми ты наконец, что я тоже человек.

— Элайна, я…

Но я не даю ему договорить, выставив руку, я глотаю ком в горле, пытаясь сдержать слезы, которые большими горошинамивыступили на глаза.

— Просто поехали, Блейк, — говорю я, а потом поворачиваюсь и иду к машине. Он меня не останавливает.

Мы приезжаем домой, и тишина обволакивает нас, как густой туман, в котором просто невозможно разглядеть друг друга. Это скорее напряжение, высокочастотное, кричащее, тянущееся со всех уголков пространства, но непонятное, будто что-то незаконченное, недоказанное. Так ведь и есть. Я чувствую, что что-то изменилось, но не знаю, как это выразить или одолеть. Это будто невидимый сдвиг чего-то, едва уловимый, и я пока не понимаю, чего от него ожидать. Скорее всего, Сара уже спит, мы снова остаемся вдвоем, вот только сегодня это не приносит мне привычного волнения. Я измотана, морально, физически, как угодно, мне просто хочется пойти к себе. Всю дорогу мы не разговаривали и ощущение чего-то неизбежного не покидает меня, будто брешь между нами только расширилась, пуская новые трещины.

Я ставлю сумочку и, обернувшись, замечаю, что Блейк так и не вошел внутрь. Он стоит на пороге, расставив ноги, рука в кармане брюк. Его внимание приковано к телефону, и мне почему-то становится не по себе. Ничего такого, просто мимолетное ощущение, которое сразу ускользает.

— Ты не собираешься заходить? — Мой голос звучит немного тише, чем я хотела.

Блейк отрывается от экрана и поднимает взгляд на меня. Что-то меняется. В его глазах появляется смятение, удивление и… еще что-то. Что-то неуловимое, но важное. Это выражение было настолько внезапным и сильным, что если бы я держала что-то в руках, то точно упустила бы это. Впервые я вижу его таким — без обычной хладнокровной маски. Словно на долю секунды он был застигнут врасплох, и на его лице отразилась какая-то правда, которую он обычно прячет.

На мгновение я просто стою и молча смотрю на него, не в состоянии пошевелиться. Он выглядит уязвимым и что-то во мне переворачивается от этого.

— Нет, — наконец говорит он, сглотнув. Он нервничает, мне ли показалось? — Планы изменились.

Его голос немного хриплый, словно он еще не до конца собрался с мыслями. Неужели он действительно нервничает? Он будто не хочет сказать мне правду или просто не может этого сделать.