Книга Клянусь, я твой, страница 59 – Полина Эндри

Она отводит голову, глядя на меня налитыми слезами глазами и ждет. Я понимаю, чего. А потому мягко приобнимаю и глажу ее щеку, стирая побежавшую вниз слезу.

— Этот ребенок пришел, чтобы исцелить тебя. Нас. Я обещаю тебе, что всё у нас будет хорошо. Ким… Если бы ты только знала, как я тебя люблю.

И хотя я выдыхаю ей это уже в макушку, я все равно чувствую, как губы Ким разъезжаются в кривоватой улыбке.

— А когда я рожу и поправлюсь на двадцать киллограм, ты будешь любить меня толстую и некрасивую?

— Какая же ты глупенькая… Любят ведь не затело, Ким. Я полюбил тебя за твою душу. Знаешь, это на самом деле такое редкое сочетание. Чтобы и душа и тело были красивыми. Считай, я выиграл эту чёртову жизнь.

— Знаешь, если бы я узнала, что ты говоришь эти слова другой, я бы…

— Убила меня? — догадываюсь я. Кимберли смотрит на меня, не колебаясь с ответом:

— Да.

— Хочешь, я заберу оттуда Оливию?..

— Не стоит, — ровно отвечает Ким и слегка отодвигается, несильно морщась. — От тебя пахнет ее духами. Мне неприятно.

Я поспешно отстраняюсь, неохотно выпустив ее из своих объятий.

— Понял. Иду в душ снимать с себя запахи чужих женщин. А потом мы с тобой обо всем расскажем Оливии.

— Хорошо, — просто соглашается она.

Когда Кейн выходит из ванной, я стою на кухне, намазывая будущие бутерброды маслом. Я слышу его шаги, как он плавно заходит, его руки ложатся мне на талию и на макушку опускается лёгкий поцелуй. От него пахнет одеколоном, мылом и Кейном: опьяняющее сочетание, способное моментально вскружить мне голову, и я чувствую, как мне становится намного легче. Ну да, для полноты картинки не хватает ещё его рубашки на мне…

— Проголодалась? — шелестит он, обнимая меня за талию. Мое сердце вот-вот выпрыгнет наружу.

— Нет, это для Оливии, она только что приходила, спрашивала когда мы будем есть бутерброды и пить чай с тортом. К слову, она всё слышала…

Мои руки с ножом опускаются на столешницу, я кусаю губу, поднимая к нему голову, вот только он уже развернулся, спрятавшись за открытой дверкой холодильника.

— Если тебя так беспокоит ее психологическое восприятие нашей ссоры, то ты должна была уже запомнить, что у нее весьма неординарный и иногда очень даже бестолковый брат-бабник.

Толкнув дверцу холодильника, он поворачивается ко мне с дьявольской улыбкой. Я толкаю его локтем в бок, одаривая косым взглядом. Кейн смеётся, поставив холодный напиток, перед этим все же успев глотнуть, и вытирает губы, а затем притягивает меня к себе и целует в висок.

— Я шучу. Ты же знаешь, что мне никто другой кроме тебя не нужен…

— Знаю. Наверное.

Он лёгким жестом руки вскидывает мой подбородок.

— И откуда только это сомнение в твоих глазах?.. Вот вздумай ещё себя накрутить.

— Да нет, — просто отвечаю я.

Он осторожно опускает руки, мягко заключая мои ладошки в свои.

— Всё никак не отпустишь ту ситуацию?.. — тихо шепчет он.

Мы смотрим друг другу в глаза. Он — вопросительно и с явным волнением, я — с дикой неопределенностью. Я закусываю губу и чувствую, как на глаза наворачиваются слезы.

— Ну, мы собираемся сегодня есть торт? Я капец как проголодалась!

Голос малышки врывается в мои уши ураганом, быстро, но видимо слишком поздно отпрянув от Кейна, я вытираю уголки глаз от слёз и легонько всхлипываю, пытаясь преобразиться. Вот только уже поздно: малышка застывает на месте и испуганно округляет глаза.