Книга Лже-няня для вдовца, страница 11 – Кира Блейк

Потому что он не заслуживал обмана. А я не знала, как сказать правду.

— Мне нужно идти, — сказала я. — Поздно.

— Я отвезу, — кивнул он.

— Не надо, я вызову такси.

— Катя.

— Рома, пожалуйста. Мне нужно подумать.

Он отпустил мои руки.

— Хорошо. Но завтра мы поговорим. Хорошо?

— Хорошо, — соврала я.

Я вышла из его дома, села в такси и в

сю дорогу домой ревела в три ручья.

Потому что завтра я должна была либо признаться во всём, либо продолжать вратьчеловеку, в которого влюбилась.

И оба варианта вели в никуда.

Роман

Я узнал правду на четвёртый день.

Точнее, я заподозрил неладное почти сразу, но узнал — на четвёртый день после того вечера на кухне. После того, как она ушла, а я остался стоять посреди комнаты с бешено колотящимся сердцем и чувством, что пятнадцать лет долой.

Она боялась. Я видел этот страх в её глазах, когда сказала: «Ты меня совсем не знаешь».

И я решил узнать.

Не потому что не доверял. А потому что привык контролировать всё. Моя жизнь, бизнес, безопасность дочери — я никогда не полагался на случай. После смерти жены я дал себе слово: никаких сюрпризов. Только факты. Только проверенная информация.

Поэтому утром, приехав в офис, я вызвал начальника службы безопасности.

— Шереметьев, — сказал я, кинув на стол фотографию, которую сделал скрытно на днях. — Девушка. Работает у меня няней. Полные данные: кто, откуда, чем дышит. Вчера.

Антон, мой начальник безопасности, мужик с лицом боксёра и мозгами шахматиста, даже бровью не повёл. Кивнул и ушёл.

К вечеру у меня на столе лежала папка.

Я открыл её, и мир вокруг слегка покачнулся.

Волкова Екатерина Дмитриевна, 24 года.

Место рождения: Ржев.

Образование: Тверской художественный колледж (красный диплом), далее заочно МГАХИ им. Сурикова (академический отпуск по семейным обстоятельствам).

Мать: Волкова Ирина Сергеевна, 52 года, требуется срочная операция (глаукома, риск полной потери зрения). Стоимость операции — 480 тысяч рублей.

Текущее место работы: бариста в кофейне «Кофе и ваниль» (официантка, сменный график).

Стаж работы няней: отсутствует.

Рекомендации: отсутствуют.

Опыт общения с детьми: не зафиксирован.

Особые приметы: подрабатывает иллюстратором на фрилансе, публиковалась в детских журналах, имеет профиль на художественных биржах.

Я откинулся в кресле и закрыл глаза.

Не няня. Совсем не няня. Художница, официантка, дочь больной матери, которая отчаянно нуждается в деньгах.

Я должен был разозлиться. Должен был почувствовать себя обманутым, использованным, униженным. Ко мне, Роману Шереметьеву, посмели подослать самозванку! Это был удар по моему эго, по моей паранойе, по моим принципам.

Но вместо злости я почувствовал... облегчение.

Так вот оно что. Не аферистка, не охотница за деньгами, не подосланная журналистка.Просто девчонка, которая отчаялась и ввязалась в авантюру, чтобы спасти маму.

Я снова открыл папку, перечитал досье. Там было ещё кое-что: её рисунки, которые Антон нарыл в интернете. Иллюстрации к детским сказкам — лисёнок, который ищет дом, облачко, которое боится высоты, единорог, который не умеет летать. И везде — тепло. Свет. Жизнь.

Я вспомнил, как она смотрела на Лизу. Как обнимала её. Как придумывала сказки. Это не игра. Это не работа. Это она настоящая.

И она врала мне каждый день.

Но врала не из корысти, а из страха.