Книга Лже-няня для вдовца, страница 12 – Кира Блейк

— Антон, — нажал я кнопку селектора. — Никому ни слова. Дело закрыто.

— Понял, Роман Андреевич.

Я закрыл папку и убрал в сейф.

И стал ждать.

Ждать, когда она скажет сама.

--

Следующие дни были пыткой.

Я смотрел на неё и видел то, чего не замечал раньше. Как она нервно теребит край футболки, когда я захожу на кухню. Как отводит глаза, когда наши взгляды встречаются. Как говорит «всё хорошо» слишком быстро, слишком напряжённо.

Она мучилась. Я видел это.

Но я ждал.

Сегодня она пришла с тёмными кругами под глазами. Видимо, не спала ночь. Лиза сразу утащила её рисовать, и я слышал из гостиной их смех, но в этом смехе было что-то надломленное. Катя смеялась не так, как раньше.

К обеду я специально уехал в офис, чтобы не давить на неё своим присутствием. Написал ей в мессенджер, что задержусь, просил посидеть с Лизой подольше.

Она ответила: «Конечно».

Вечером я вернулся в девять. Лиза уже спала. Катя сидела на кухне, в той же позе, что и в тот вечер — обхватив кружку руками, глядя в одну точку.

Она не слышала, как я вошёл. Или сделала вид, что не слышала.

Я остановился в дверях и смотрел на неё. На её тонкие пальцы, сжимающие кружку. На прядь волос, упавшую на лицо. На её губы, которые я целовал несколько дней назад.

— Катя, — позвал я тихо.

Она вздрогнула и подняла голову. В её глазах было столько боли, что у меня сжалось сердце.

— Рома... — выдохнула она. — Ты пришёл. Я сейчас уйду, уже поздно...

— Посиди, — я сел напротив неё. — Нам нужно поговорить.

Она побледнела. Буквально побелела, как мел.

— О чём? — спросила она севшим голосом.

Я молчал. Смотрел на неё и ждал.

— Рома, я... — она запнулась, сглотнула. — Я должна тебе кое-что сказать.

Я кивнул.

— Говори.

Она зажмурилась, будто собираясь прыгнуть в воду.

— Я не няня. Вообще. Я никогда не работала няней. Я художница, вернее, недохудожница, я рисую, и я работаю в кофейне, и у меня мама болеет, ей операция нужна, а Настя — моя подруга, она настоящая няня, но она ногу сломала, и я просто должна была зайти и извиниться, а тут Лиза плакала, и я не смогла уйти, и ты спросил, умею ли я обращаться с детьми, а я соврала, потому что деньги нужны, и я каждый день просыпаюсь и думаю, что сегодня ты всё узнаешь и выгонишь меня, и Лизе снова будет плохо, и я не знаю, как жить с этим дальше, и я хотела сказать тебе сто раз, но боялась, потому что... потому что...

Она всхлипнула и замолчала, закрыв лицо руками. Плечи её тряслись.

Я смотрел на неё и молчал.

— Катя, — сказал я наконец.

Она не поднимала головы.

— Катя, посмотри на меня.

Она убрала руки. Лицо мокрое от слёз, глаза красные, губы дрожат. Самая красивая женщина, которую я видел в жизни.

— Я знаю, — сказал я тихо.

Она замерла.

— Что?

— Я знаю, кто ты. Откуда ты. Зачем ты здесь. Я знаю про твою маму, про операцию, про кофейню, про твои рисунки в интернете. Я знаю всё. Уже неделю.

Катя смотрела на меня так, будто я ударил её по лицу. В её глазах мелькнуло сначала непонимание, потом ужас, потом обида. Такая глубокая, что мне стало физически больно.

— Ты... знал? — прошептала она. — И молчал?

— Да.

— Зачем? — в её голосе появились злые нотки. — Зачем ты играл со мной? Смотрел, как я мучаюсь, как боюсь, как не сплю ночами? Тебе было весело?

— Мне не было весело, — ответил я спокойно. — Мне было интересно, сколько ты продержишься. Захочешь ли сказать сама. Или продолжишь врать.