Книга Лже-няня для вдовца, страница 15 – Кира Блейк

— Теперь, — я притянул её ближе, — теперь ты будешь жить здесь. Не как няня. Как моя женщина. Как та, когоя люблю. Если ты захочешь.

— А Лиза?

— Лиза будет прыгать до потолка. Она тебя обожает. Ты же знаешь.

Катя помолчала.

— А твои люди? Они же знают, что я самозванка. Они расскажут?

— Мои люди делают то, что я скажу, — жёстко ответил я. — И они уже ничего не знают. Документов не существует. Ясно?

— Ясно, — выдохнула она.

— И ещё, — я повернулся к ней. — Завтра мы едем к твоей маме. Я хочу с ней познакомиться. И операцию сделаем на следующей неделе. Я уже договорился.

Катя села на кровати.

— Ты... договорился? Когда?

— Когда узнал.

— Но я же могла не согласиться! Могла уйти!

— Не могла, — я улыбнулся в темноте. — Ты уже была моя. Ты просто ещё не знала.

Она замерла, а потом стукнула меня подушкой.

— Невыносимый! Самовлюблённый! — но в голосе её не было злости, только любовь и смех.

Я поймал её, прижал к себе и поцеловал.

— Завтра будет тяжёлый день, — сказал я. — А сегодня — просто будь со мной.

— Хорошо, — прошептала она.

Мы уснули под утро, переплетённые, уставшие и счастливые.

А в соседней комнате спала Лиза, и ей снились единороги.

Теперь уже точно счастливые.

Катя

Я проснулась от света.

Солнце било прямо в глаза, золотистое, тёплое, совсем не такое, как в моей каморке с окном во двор-колодец. Я зажмурилась, попыталась отвернуться и тут почувствовала — руку.

Сильную, тяжёлую, которая лежала на моей талии и прижимала меня к чему-то тёплому и твёрдому.

Я замерла.

А потом вспомнила всё.

Ночь. Его губы. Его руки. Его шёпот. Как мы смеялись, как любили друг друга, как уснули под утро, переплетённые, уставшие, счастливые.

Я осторожно повернула голову.

Рома спал. Разметавшись на подушке, с тёмными ресницами на бледных щеках, с чуть приоткрытыми губами. Во сне он казался моложе, уязвимее, не таким холодным и неприступным. Обычный мужчина. Мой мужчина.

Я улыбнулась и прижалась щекой к его плечу.

Вчера я боялась, что он выгонит меня. Сегодня я лежу в его постели, в его доме, в его жизни. И он знает обо мне всё. Всё самое страшное, стыдное, постыдное. И всё равно здесь, рядом, обнимает меня во сне.

— Ты чего не спишь? — раздался хриплый сонный голос.

Я подняла голову. Рома смотрел на меня, чуть прищурившись от солнца.

— Любуюсь, — честно призналась я.

Он усмехнулся и притянул меня к себе, целуя в макушку.

— С ума меня сведёшь, — пробормотал он в мои волосы. — Который час?

— Понятия не имею, — я потянулась, как кошка. — Но солнце уже высоко.

Рома замер, потом резко сел.

— Лиза!

— Что? — я тоже села, прижимая простыню к груди. — Она же спит?

— Спит, но скоро проснётся, — он уже вставал с кровати, натягивая джинсы. — Надо ей всё объяснить. Ты как?

Я сглотнула.

— Страшно.

Он обернулся, подошёл, сел рядом, взял моё лицо в ладони.

— Не бойся. Она тебя любит. Мы вместе. Всё будет хорошо. Верь мне?

Я кивнула.

— Тогда вставай. Я пойду бужу Лизу, а ты... — он окинул меня взглядом и улыбнулся. — А ты надень что-нибудь. А то я сейчас никуда не уйду.

Я покраснела и стукнула его подушкой.

Он засмеялся и вышел.

Я посидела минуту, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Потом встала, натянула первую попавшуюся вещь — его футболку, белую, дорогую, которая висела на мне как платье, и пошлёпала босиком на кухню.