Книга Жестокий спор, страница 16 – Мария Владимирова

— Насть, — берет меня за руку Саша Хохлов, одноклассник, он иногда провожает домой, — Разреши тебя при… — опускает робко руки мне на талию, но договорить не успевает, потому что по всемуклубу разносится свист, на который обращают внимание абсолютно все.

Опираясь плечом о проем выхода на сцену, скрестив руки на груди и улыбаясь самым ядовитым оскалом, стоит Абрамов.

Саша резко убирает руки и буркнув что-то себе под нос, исчезает. Я остаюсь одна, посреди танцпола, под испепеляющим взглядом Абрамова, насмешками свидетелей происходящего и диким стыдом. Попав в зрительную ловушку не смею сама отвести глаза, хотя очень хочется. Глубокий ледяной взгляд пробирает до мурашек, слишком откровенный и требовательный. Приходится приложить усилия, чтобы снова начать дышать и обнять саму себя руками, пытаясь укрыться от Абрамова.

— Вот же козёл! — шипит подошедшая ко мне Лерка. Артем, ухмыляясь, проходит мимо.

Он не уходит на улицу, он танцует с Галькой. Та вне себя от счастья, жмётся к нему, трется бедрами, пытаясь быть соблазнительной, целует его в шею, скулы, а он не сводит с меня глаз.

Надменный ледяной взгляд пробирает насквозь. Мне кажется он смотрит даже в тот момент, когда они целуются.

— Может и правда Леше расскажем? — предлагает Анютка.

— Не надо, он еще сильнее начнет меня доставать, — возражаю ей, — Лучше внимания не обращать. Перебесится!

Девчонки, клянутся и божатся, что в обиду меня не дадут, но верится слабо, зная таких, как Артём.

Я не решилась рассказать им про поцелуй и сегодняшнюю встречу, не хочу чтобы раздули из мухи слона, как я в своей голове. Сейчас даже смешно. Напридумывала всякого. В таких как я парни не влюбляются, подшучивают, посмеиваются, даже дружат, но девушки у них другие.

На медляки меня никто больше не приглашает, да и внимание самого Артёма поубавилось. Единственное, что очень напрягает, он всегда рядом.

Тренировка сегодня отменяется, импровизируем сами. Нарезав по району несколько кругов, дурачимся на площадке у Илюхиного дома.

Музыка, девчонки, хорошее настроение. Идиллию нарушает истеричный крик в доме напротив. От доносящегося до нас мата и оскорблений, вянут уши. Взгляд не только мой, но и парней, периодически бросается в ту сторону.

— Уснул, Абрам? — выпад и резкий захват до потемнения в глазах. Девки визжат, Илюха скалиться.

Позволяю ему торжествовать еще долю секунды, потом выворачиваюсь, ухожу вниз и подсекаю.

— Бля, Томас, ну как ты это делаешь? — стонет друг, хлопая свободной рукой по снегу.

— А я, Илюха, не понтуюсь, по- этому на шаг впереди!

— Ну ты машина, конечно! — стряхивая с одежды снег восхищается он.

— Учись, детка!

Девчонки, понимая, что наши дурачества закончились, облепляют Илью, помогая ему привести одежду в порядок. Тот, изображая из себя раненого и больного Карлсона, пользуется моментом, тискает всех разом. Мы с Брусычем ржём.

— Зато я в другом хорош! — показывает средний палец Илья.

— Да, смотри кончик не сотри! — подначиваю его.

Сереня в этот момент напрягается, тревожно всматриваясь в сторону подъезда, где все еще продолжается скандал.

— Артемий, глянь, это не наша ли…

— Букашка! — не даю ему договорить, срываюсь с места, перепрыгивая через ограждение, бегу к девчонке, она, видимо ища защиты, летит прямо ко мне в руки, впечатываясь, что есть силы, — Ты ебанулась окончательно, да? — ору на нее, а у самого сердце колотится, словно выпрыгнуть хочет, голос пропадает и хрипит от увиденного, — Мороз, блядь! Ты не заметила!