Книга Коллекционер бабочек в животе. Том 3, страница 47 – Тианна Ридак

— Тогда пойдёмте вниз, — и они спустились на кухню. Ренато жестом пригласилПолину к столу. — Присаживайтесь. Скажите, какое вино вы предпочитаете? — он открыл холодильник. — У меня есть молодое кьянти… думаю это то что надо.

— Благодарю, но мне лучше ограничиться водой, — Полина мягко отодвинула бокал, который он уже начал наполнять. — Алкоголь меняет восприятие запахов, а нам ещё предстоит работать. Хотя аромат этого кьянти… — она легонько вдохнула над бокалом. — Ноты спелой сливы, фиалкового корня и сушёного чабера — интересная композиция. Вам удалось выбрать вино с характером.

Ренато кивнул с пониманием, наливая ей вместо вина воду с долькой лимона и кубиками льда. Его руки тем временем уже создавали композицию на тарелке: крупные куски выдержанного пармезана он ломал руками, рядом красиво уложил ломтики горгонзолы, чтобы напомнить о плесени в старых погребах Италии. Рядом молодой качиотта с трюфелем — нежный фермерский сыр из Тосканы, который Ренато привозил его друг, поставляющий продукты для итальянских ресторанов. На другой тарелке был спелый инжир, разрезанный на четвертинки, чёрные оливки с лимонной цедрой, тонкие ломтики груши для свежести и, «прошутто ди Парма» — вяленый окорок, который режут тонко-тонко, почти как папиросную бумагу, — пальцы Ренато осторожно отделяли нежные розовые лепестки мяса, зная, что его сладость и солёность создают идеальный дуэт с инжиром. Мясо начинает таять на языке, оставляя вкус орехов и долгого итальянского лета.

— Инжир и горгонзола, как первая встреча сладкого и солёного, — заметил Ренато. — Попробуйте, Полина. Интересно, какой аромат родился бы из этого дуэта?

Полина взяла кусочек инжира с сыром, закрыв глаза на мгновение.

— Да… этот контраст стоит запомнить. Спасибо, что подумали о разнообразии текстур, это очень важно для парфюмера. — Вы знаете, — она продолжала медленно жевать, словно разгадывая вкус. — Если бы я создавала аромат этого сочетания… это был бы дерзкий парфюм. Верхние ноты — пудровая сладость инжира, чуть пьянящая, а затем… — Полина взяла оливку. — Резкий переход: солёная горчинка оливки, как аккорд кожи и табака в шипровых композициях.

Ренато наблюдал за её губами, за тем, как они касаются пищи, и думал, что никогда ещё процесс еды не выглядел так осмысленно.

— А прошутто? — он пододвинул тарелку ближе. — Каким был бы его запах?

— Прошутто… — она поднеслапрозрачный ломтик к свету. — Это базовая нота, она тёплая, как кожаное кресло у камина. С нотой… ореховой кожицы и чуть уловимой дымности, — Полина вдруг улыбнулась. — Знаете, Ренато, вы поступаете мудро, кормя парфюмера перед работой. Теперь я буду помнить не только запахи духов Луи, но и… этот момент. Вкусы и запахи имеют власть воскрешать целые вселенные, — она отпила воды, и лёд мягко зазвенел в стакане. — Возможно, именно так и стоит работать над портретом. Не как над задачей, а как над… воспоминанием, которое ещё не случилось.

Ренато молча слушал, и ему хотелось запомнить каждое слово, каждый оттенок её голоса. В этой кухне, среди запахов сыра и фруктов, рождалось понимание того, что самое сложное искусство — позволить другому человеку увидеть тебя без прикрас. И сейчас, в этой уютной атмосфере, они оба были беззащитными и настоящими, как художник без кисти, и парфюмер без флаконов.