Книга Коллекционер бабочек в животе. Том 3, страница 60 – Тианна Ридак

Ренато в это время подал ей простую белую тарелку, на которой дымилась паста, щедро посыпанная пармезаном и зелёной петрушкой.

— «Аллио э олио», — восторженно произнёс он название блюда. — Чеснок, масло, перец. Всё, что нужно для счастья после конца света.

Полина тут же попробовала, и это было обманчиво просто и гениально. Острота перца щекотала нёбо, как её собственный «яд», а золотистое масло с чесноком стало тёплым, уютным фоном, в котором можно было раствориться. И всё это на фоне мощного, глубокого вина, которое делало каждый вкус острее, а каждое ощущение объёмнее.

— У тебя получилось, —сказала она, и это значило гораздо больше, чем просто оценка кулинарного навыка. Они ели молча, и это молчание было насыщенным, как вкус вина, и таким же тёплым, как свет лампы над столом. Ренато отодвинул пустую тарелку и облокотился на стол.

— Сегодня ты не использовала свой щит, — тихо заметил он. — Тот, ароматный.

— Он был бы здесь неуместен, как противогаз на балете, — Полина медленно покрутила ножку тяжелого бокала.

— А что уместно? — его вопрос прозвучал так же мягко, но Полина уловила в нём лёгкое напряжение. Она на мгновение закрыла глаза, прислушиваясь к себе, к запахам, что витали вокруг: тмин от чёрного хлеба, фруктовая мощь вина, едва уловимый скипидар с его рукава.

— Этот момент, — выдохнула она, открыв глаза. — Он пахнет… настоящим. Без прикрас, как твоя паста и это домашнее вино.

— Значит, я на правильном пути, — уголки его губ дрогнули в намёке на улыбку. Он встал, чтобы принести тарелку с сырным ассорти, и когда наклонялся к ней, его плечо на секунду коснулось её плеча. Мимолётное прикосновение, от которого по коже пробежали мурашки, при этом никто из них не отодвинулся.

— Ты знаешь, что происходит с бабочкой, когда она перестаёт летать? — спросила Полина, глядя на него поверх бокала.

— Она умирает? — предположил Ренато.

— Нет, — Полина покачала головой. — Она находит тихое место, складывает крылья, и просто дышит. Впервые за долгое время… она просто дышит.

Ренато внимательно смотрел на неё, и в его тёмных глазах плясали блики какого-то внутреннего света:

— Я не хочу, чтобы ты уезжала, maga, — сказал он просто, без пафоса, констатируя факт. — Сегодня. Сейчас.

Полина перевела взгляд на окно, за которым темнел город. Потом медленно обвела взглядом кухню: простую, обжитую, с пустыми тарелками на столе, бутылкой вина и доской с недоеденным чёрным хлебом. Это была не картинка из журнала. Это была жизнь.

— Хорошо, — ответила она так же просто. — Я останусь…

Ренато не стал говорить «спасибо», он лишь кивнул, и его взгляд сказал всё, что было нужно. Он протянул руку и его пальцы мягко легли на её запястье, на, где пульс выбивал частую, торопливую дробь. Ренато не сжимал его, он просто хотел чувствовать и осознавать, что это не сон.

Солнечный свет, густой и тягучий, как мёд, заливал мастерскую, превращая частички пыли в танцующую золотую фату. В воздухе висел сложный, трёхслойный аромат. Верхние ноты занимал горьковатый кофе и цитрусовая свежесть только что разрезанного апельсина. Ноты сердца — тёплый, бархатистый шлейф кожи и едва уловимый, знакомый уже аромат парфюма «Катарсис», смешавшийся за ночь с собственным запахом Полины. И база — вечный, знакомый дуэт скипидара и лака, как фундамент этого мира.