Книга Вернуть жену. Я тебя не отпускал, страница 14 – Саяна Горская

— И поэтому учителям, порочащим славное имя школы, здесь не место, — заканчиваю я за него.

Он тяжело и как-то обречённо вздыхает, явно не обрадованный ролью, выпавшей на его долю.

— Родительский комитет из меня душу вынет, если это всплывет. Это ударит по имиджу школы, привлечет внимание соответствующих органов. А там проверки, штрафы. Пострадать можете не только вы и ваша репутация, но и вся школа.

Звучит резонно и очень правильно.

Сухие факты.

Имидж. Репутация. Финансирование.

И среди этих высоких формулировок нет места провинившимся и тянущим на дно. Нет места мне, хоть я ни в чём не виновата.

Я просто хотела устроить свою жизнь. Начать с чистого листа. Но грязь, от которой я бежала, нашла меня даже здесь.

Дамир обещал мне проблемы и сдержал своё слово. Удивительно, насколько избирателен он в выполнении собственных обещаний, ведь клятву верности, данную мне у алтаря, он нарушил не моргнув глазом. В самый тяжёлый и трагичный период нашего брака, когда я больше всего нуждалась в любви и поддержке.

Ощущение собственной несостоятельности и беспомощности давит на меня гранитной плитой.

Я песчинка, которую Дамир разрушительной мощью волны слизывает с берега и уносит в открытое море. На мои собственные маршруты ему глубоко наплевать, он чертит для меня ту траекторию, которая удобна ему самому.

Лёгкие будто залитые свинцом с трудом вбирают воздух, и голос мой сиплый и потухший звучит незнакомо даже для меня самой:

— Вы не на моей стороне, да?

— Я здесь не принимаю сторон. У меня есть обязанности, пренебречь которыми не могу: я должен школу защищать, педсостав наш, который и без того поредел. Скандал нам сейчас не нужен.

И снова факт, с которым мне сложно спорить.

Кто я такая, чтобы подставляться ради меня?

Я хороший педагог, да, но без высшей категории, без регалий. Я даже ни одного класса ещё здесь не выпустила.

На чашах весов сейчас слишком неравнозначный по весу груз. И я явно в проигрыше.

В носу колет и свербит, и я поспешно смахиваю из уголка глаза слезу. Не хватало ещё разрыдаться здесь…

— Значит, меня увольняете?

— Нет, что вы, АсяВладимировна. Я не хочу вас увольнять, но настоятельно рекомендую вам написать заявление по собственному, чтобы, когда все улеглось, а оно обязательно уляжется, я уверен, у вас не было проблем с трудоустройством.

— Александр Иванович, — предпринимаю я всё же робкую попытку восстановить справедливость. — Вы ведь понимаете, что это нечестно. Что это всё неправда…

Он лишь обречённо разводит руками, мол, что я могу сделать.

Он пытается меня утешить.

Закусив губу, улыбаюсь Александру Ивановичу, рассеянно киваю на его пламенную речь, но не понимаю ни грамма смысла.

В мозгах каша.

И остро чувствуется сейчас моя уязвимость со всех сторон. На мне нет брони, я безоружна и беззащитна.

Ах да, и безработна теперь.

Я больше не могу здесь оставаться. Хочу домой, хочу лечь и обнять Кирюшу, спрятаться в своём маленьком наивном мирке, где у меня есть только дочь, и этого достаточно для счастья.

Бросаюсь из кабинета прочь.

Александр Иванович говорит мне что-то вслед, но я уже не слышу.

Слёзы застигают глаза и я несусь по коридорам, кишащим учениками.

Плевать, что они подумают. Плевать, что подумают все люди в этом городе. Дамир может хоть в каждую дверь постучать и рассказать о моих грехах, вот только пускай не забывает и о своих. Мне тоже есть что ему припомнить!