Книга Колодец желаний. Исполнение наоборот, страница 159 – Чулпан Тамга

И он увидел. Увидел то, что искал. То, о чём говорила Любовь Петровна, о чём шептал Дед Михаил.

Это не было одним большим, красивым желанием. Это была… гигантская, живая мозаика. Миллионы мелких, простых, человеческих кусочков. Страх за близких. Надежда на завтра. Усталость от будней. Любовь к этому месту, к этим кривым улочкам, к этому вечно ворчащему, вечно живому, родному городу. Желание не «всё изменить», не «сломать и построить заново». А «чтобы было немного теплее». «Чтобы было немного светлее». «Чтобы было немного легче». Не «по-моему». А «по-нашему». Вместе. Со всеми нашими котами, которые рвут шерстью, и детьми, которые болеют, и ссорами с соседями, и радостями от первой снежинки.

00:00:15

— Нашёл! — крикнул он мысленно, и его мысль была подобна вспышке света в кромешной тьме.

«Вера, держись крепче! Я начинаю! Я запускаю протокол!»

Он запустил протокол «Благодарение». Не для блокировки, не для уничтожения сигнала Кирилла. Для наложения. Для интерференции. Как учили на курсах: гасить волну не встречным ударом, а сложением амплитуд. Он взял эту гигантскую, тихую мозаику простых желаний и начал накладывать её поверх того чудовищного, единого, эгоистичного «ХОЧУ», которое создавал и направлял Кирилл.

На балконе Кирилл, улыбаясь, смотрел на часы. Он уже чувствовал победу. Сила, собранная с площади, была колоссальна, немыслима. Она пульсировала в нём, переполняла, грозила разорвать. Ещё несколько секунд — и он выпустит её в Колодец, как стрелу, как вирус, как божественный указ. Реальность дрогнет и перестроится по его — по их — воле. Он уже видел новый мир — яркий, без полутонов, где каждое желание будет законом.

00:00:05

— Теперь! — прошептал Артём, и это было не слово, а приказ, отданный всей своей волей, всем своим существом.

И в этот самый момент Вера сделала то, чего не было в протоколах, чего не мог предвидеть ни один инженер ИИЖ. Она отпустила последние остатки контроля. Перестала сопротивляться потоку. Она открылась ему настежь, стала не фильтром, не преобразователем, а чистым, идеальным проводником. И через неё хлынуло не просто сырьё для паттерна.Хлынула сама суть — простая, человеческая, незащищённая, но невероятно стойкая жажда жизни. Не идеальной, не сказочной. Просто жизни. Со всеми её горестями и радостями.

Морфий на её руке вдруг вспыхнул. Не просто засветился. Он вспыхнул ярким, тёплым, солнечно-медным светом, который осветил их двоих, словно прожектор. Он перестал быть паразитом, сгустком боли и неверия. Он стал симбионтом. Антенной, настроенной не на ложь и разочарование, а на тихую, упрямую надежду. Его форма стабилизировалась — он стал похож на огромного, сказочного барсука из света и тени, обвивающего её руку и плечо, и его глаза — две точки того же медного света — смотрели на Артёма с пониманием.

00:00:03

Кирилл на балконе вдруг вздрогнул. Его улыбка сползла с лица. Он почувствовал помеху. Не грубое вмешательство, не попытку заглушить. Что-то тёплое. Тихое. Упрямое. Что-то, что вплеталось в его монолитный, прекрасный сигнал, меняя его ткань, разбавляя его чем-то… человеческим. Слишком человеческим.

— Что?.. — вырвалось у него, и его голос, усиленный микрофоном, прозвучал над площадью — растерянный, почти детский.

00:00:02

Люди вокруг, готовые кричать, замерли в недоумении. Что-то изменилось. Воздух перестал дрожать от единого порыва. Он стал… сложнее. В нём появились оттенки.