Книга Колодец желаний. Исполнение наоборот, страница 162 – Чулпан Тамга

Но сквозь усталость Веры, которую Артём чувствовал, как тяжёлую, влажную вату, обволакивающую сознание, пробивалась острая, неотпускающая тревога. Не её собственная — словно кто-то нашептывал прямо в спинной мозг.

Она стояла, повернувшись к нему спиной, и всматривалась в толпу, в тени между фонарями, в чёрный квадрат балкона ратуши. Её поза была неестественно прямой, будто она ожидала удара.

— Что-то не так, — прошептал Артём, его губы почти не двигались. Собственный голос прозвучал чужим, хриплым от пересохшего горла и выгоревших нервов. — Это не конец. Это… пауза.

— Он не сдался, — мысль Веры пришла не сразу, слабой, но чёткой, как сигналсквозь помехи. — Он просто… передумал. Прямой удар не прошёл. Он идёт другим путём. Огибает. Заливает.

Она была права.

Артём перевёл внутренний взгляд на балкон. Кирилл Левин не исчез. Он стоял там, в тени карниза, опустив руки, и смотрел на площадь. Но не с яростью побеждённого. С холодным, аналитическим интересом учёного, чей эксперимент дал неожиданный результат.

Его лицо, освещённое снизу отражённым светом прожекторов, было задумчивым, почти печальным. Он наблюдал, как люди празднуют, как свет из Колодца растворяется в морозном воздухе, и в его глазах, даже на таком расстоянии, Артём различал огонь — не безумный, а расчётливый. Огонь, перебирающий варианты.

Кирилл не проиграл. Он просто увидел, что лобовая атака на душу города не сработала. И теперь его разум, острый как бритва, уже переключался на план «Б». На ту самую широкополосную атаку, о которой они говорили с Верой на крыше «Аркадии». На отравление самого воздуха.

— «Гнездо», — Артём вызвал базу, прикоснувшись пальцами к импланту. Кожа вокруг него была обожжена, прикосновение вызвало волну тошноты. — Состояние цели? Активность в промзоне?

В наушнике-невидимке сначала было тихо, потом послышался резкий щелчок, сквозь который прорвались помехи — шипение, свист, обрывки голосов. Голос Лёши, когда он наконец пробился, был далёким, искажённым, будто доносился из-под воды:

— Проводник? Слышу… с трудом. Помехи дикие. Эфир… кипит. Да, с северо-восточного сектора, координаты фабрики «Большевичка» … идёт волна. Не узконаправленная, как мы ждали. Широкая. Очень широкая полоса. Как… радиационное облако. Только не радиация. Пси-эмиссия.

Артём почувствовал, как холодный, тяжёлый комок страха сжимается у него в животе, расползаясь ледяными щупальцами по всему телу. Он знал, что это значит.

— Характер излучения? «Спектр?» — спросил он, уже зная ответ, но нуждаясь в подтверждении.

— Не сканируется! — в голосе Лёши прозвучала почти паника. — Это не атака на Колодец, не попытка пробить ядро! Это… фоновая эмиссия. Ультраширокополосная. Как будто кто-то взял и вывернул наизнанку саму ткань локального Эфира. Выпустил наружу всё сырьё, все необработанные паттерны, весь мусор, который копился… веками, может. Он не бьёт в точку. Он отравляет среду.

Артём закрыл глаза на секунду. Всё стало насвои места.

Кирилл, не сумев пробить коллективную защиту, решал задачу с другого конца. Если нельзя заставить город хотеть по-своему, можно дать ему хотеть всё и сразу. Бесконтрольно. Хаотично.

Сырой Эфир, выплеснутый в атмосферу, будет впитываться каждым живым существом, каждой мыслью, каждым сиюминутным порывом. Она смешается с естественными желаниями людей, усилит их в тысячу раз, вывернет наизнанку и материализует в самых уродливых, буквальных формах.