Книга Колодец желаний. Исполнение наоборот, страница 32 – Чулпан Тамга

— Остановитесь! — сказал он громко и чётко, как предписывал протокол 4-Б при взаимодействии с субъектами в состоянии изменённого сознания и потенциальной агрессии. — Вы в безопасности. Вам нужно успокоиться. Дышите глубже. Всё под контролем.

Парень не отреагировал. Он продолжал двигаться вперёд своим жутким, марионеточным шагом, не обращая внимания на слова, на позу, на самого Артёма. Его взгляд был приклеен к Алёне, как будто она была единственным источником света в тёмной комнате. Расстояние сокращалось: пятнадцать метров, десять... Артём почувствовал, как у него зашевелились волосы на затылке. Это была не магия, которую он знал. Это было что-то иное, чужеродное, и оно приближалось.

И тут Вера вздрогнула. Не от страха. От чего-то другого, внутреннего. Она прижала пальцы к виску, будто пытаясь заглушить внезапную, острую головную боль. Её лицо исказилось гримасой — не боли, а скорее интенсивного сосредоточения, как будто она пыталась расслышать очень тихий, очень далёкий звук.

В следующий момент Артём услышал это. Не ушами — они уловили лишь лёгкий шорох, шелест, похожий на звук пересыпающегося песка. Он почувствовал это в самой костичерепа, в зубах, в подкорке — тонкий, скрипучий шёпот, как ржавые петли старой двери. Он исходил от Веры, но это определённо был не её голос. Это был голос без тембра, без пола, без возраста — просто звук, несущий смысл.

«Не человек.»

Шёпот был наполнен такой леденящей, безэмоциональной уверенностью, что Артём невольно обернулся на неё. Она стояла, уставившись на приближающегося парня, её губы не двигались, но шёпот продолжал литься, будто из самого воздуха вокруг неё, из тени между фонарями, из морозного пара её дыхания.

«Кукла. Внутри пустота, как в выпотрошенной игрушке. На нитках — жгучее «хочу». Чужое «хочу». Оно держит. Заставляет двигаться. Грубо. Неряшливо. Без изящества. Только сила. Только „надо“».

— Что вы говорите? — резко спросил Артём, чувствуя, как холод пробегает по спине. Это был не телепатический контакт — он бы его распознал. Это было что-то другое, какое-то проецирование, эманация.

Вера смотрела на парня, не обращая на него внимания. Её глаза были широко раскрыты, в них отражались мигающие гирлянды и эта приближающаяся, нечеловеческая фигура. Она, казалось, смотрела сквозь плоть и кожу, видя скелет желания, каркас марионетки.

«Нужно оборвать нитки. Не душу — её там нет. Нитки. Они натянуты. Туго. Их можно порвать. Чем-то резким. Чем-то... неожиданным.»

— Какие нитки? — Артём повысил голос, но она, кажется, его не слышала. Она была погружена в своё видение, в этот странный, ужасный диалог с самой реальностью.

Парень был уже в пяти метрах. Его пустой взгляд прошёл сквозь Артёма, уставившись прямо на Алёну, как будто тот был просто прозрачным препятствием. Из его полуоткрытого рта вырвалось хриплое, без интонации, без жизни:

— Алёна... нужно смотреть... нужно видеть... всегда видеть...

Руки парня медленно поднялись, пальцы согнулись, как когти, но не для атаки — они просто тянулись к ней, будто хотели прикоснуться, удержать, зафиксировать в пространстве. Движение было плавным, но в нём чувствовалась нечеловеческая, упругая сила, как у хорошо натянутой резины.

Артём инстинктивно отшатнулся, толкая Алёну ещё дальше за себя, к холодному камню колодца. Он оглянулся, ища что-то, что можно использовать как оружие, как преграду, как хоть что-то. Но вокруг была только праздничная толпа, которая, наконец, начала замечатьнеладное. Люди останавливались, указывали, кто-то доставал телефон. Но никто не подходил ближе — инстинкт самосохранения шептал, что это не их дело, что лучше просто снимать на видео, наблюдать со стороны, как за спектаклем. Даже охрана площади куда-то испарилась.