Книга Колодец желаний. Исполнение наоборот, страница 29 – Чулпан Тамга

— Я позвоню завтра, — сказал он, глядя, как вдали к площади подъезжает белый микроавтобус с логотипом ИИЖ на боку. — У меня ещё два адреса для проверки по сегодняшним сигналам. Если это тот же почерк... нам нужно действовать быстро.

— Держите в курсе, — Вера уже снова была собранной и острой, но теперь её острота была направлена не на него. — А я покопаюсь в «Салоне». Попробую выйти на тех, кто там работал раньше. И поищу других жертв. Таких, которые, возможно, ещё не попали в ваш... радар. Или боятся в него попадать.

Они разошлись. Артём остался дожидаться медиков, чтобы передать им парня, и уговаривать Алёну поехать в клинику для обследования. Вера растворилась в толпе, и на мгновение ему показалось, что из её капюшона на него взглянули два маленьких, светящихся точки — как глаза совёнка из глубины дупла. Но, наверное, это была игра света от гирлянд и усталость, накопившаяся за день.

Он вытер пот со лба. Его рука дрожала. От напряжения, от потраченной энергии, от осознания, что в его городе орудует не шарлатан и не мелкий мошенник, а маньяк нового типа — маньяк, играющий с самой тканью человеческих желаний. И что теперь у него появилсясоюзник. Странный, раздражающий, с сомнительными способностями и явно своими тараканами в голове. Но, возможно, именно такой, какой нужен для поимки того, кто считает себя выше любых правил.

На площади заиграли куранты, пробный перезвон перед полуночным боём. Звон был чистым, ледяным, он резал воздух, несясь над крышами Хотейска, над головами ничего не подозревающих людей, над тёмной, неподвижной водой колодца, который, казалось, тихо смеялся в своём каменном чреве, наблюдая за суетой мелких существ, пытающихся управлять тем, чего они не понимают.

Большая уборка только начиналась. И, как всегда, в канун Нового года, времени было в обрез.

Морфий, невидимый теперь, но всё ещё тяжёлый и холодный на плече Веры, прошипел что-то на уходящем в темноту ветру. Слова терялись в шуме толпы, но смысл был ясен:

«Это кончится слезами. И обморожением. В основном, твоим».

Воздух на площади казался густым, как кисель — пропитанный запахом глинтвейна, мороза и электрического напряжения от мигающих гирлянд. Артём щёлкнул переключателем на стабилизаторе, переводя его в режим активного подавления. Зелёный индикатор сменился на жёлтый, предупреждающий. На экране планшета разворачивалась стандартная схема протокола 7-Г: зона сканирования, идентификация узла привязки, мягкое размывание границ эмпатической связи. Десятки раз он проводил эту процедуру — с истеричными родственниками, с одержимыми навязчивыми идеями, с жертвами некачественных любовных зелий. Работало как часы. Механизм, отлаженный годами, созданный для того, чтобы аккуратно, безболезненно, с минимальными побочными эффектами разъединять то, что не должно было соединяться.

«Жертва: субъект № 2 (Митрофанов К.И.). Тип связи: однонаправленная эмопатия с элементами внешнего принуждения. Уровень угрозы: низкий (субъект пассивен). Приступаю к стабилизации»

, - мысленно проговорил он, как заученную мантру. Это помогало сосредоточиться, отгородиться от праздничного шума, от назойливого присутствия журналистки, от леденящего чувства, что что-то идёт не так с самого начала.