Книга Колодец желаний. Исполнение наоборот, страница 28 – Чулпан Тамга

Он посмотрел на Веру. Она смотрела на него. Искры враждебности потухли, выгорели в той странной вспышке. Осталось настороженное любопытство. И, возможно, понимание, что они оба, каждый со своей стороны, столкнулись с чем-то большим, чем ожидали. С чем-то, что не вписывалось ни в газетные сенсации, ни в служебные отчёты.

— Так кто же этот Кирилл? — спросила она уже не как журналистка, жаждущая скандала, а как человек, которому нужны ответы. Настоящие. — И что он задумал? Это же не просто садизм. У него есть план. Я чувствую.

— Я не знаю, — честно признался Артём, убирая стабилизатор в сумку. — Мы только начинаем расследование. Но то, что я видел сегодня и вчера... это не спонтанные акты. Это система. И она расширяется. И, кажется, — он сделал паузу, глядя на неё, — вы тоже это поняли. Вы знаете больше, чем говорите.

Вера кивнула. Она больше не отрицала.

— У меня есть кое-какая информация. Слухи. Разговоры. Люди, которые обращались в «Салон», а потом... менялись. Не так, как этот парень, но менялись. Становились злее. Или наоборот — абсолютно равнодушными. И у меня есть доступ к источникам, которых у вас нет. К тем, кто боится вашу контору как огня.

Они стояли друг напротив друга, а вокруг них кипела праздничная толпа, смеялись дети, играла всё та же фальшивая саксофонная мелодия. Совершенно другой мир, не подозревающий, что в его ткань вплетается чёрная нить. Снег продолжал падать, залепляя следы, смягчая углы, пытаясь превратить всё в чистую, безмятежную картинку. Но под снегом оставались трещины.

— Может, стоит объединить усилия? — неожиданно для себя предложила Вера. Говорила она это неохотно, будто слова давались ей с трудом. — Я — факты, люди, слухи. Я могу найти тех, кто ещё не попал в ваши отчёты. Вы — технологии, доступ, методы. Вместе мы найдём его быстрее. Пока он не... - она замолчала, не договорив. Пока он не сделал что-то необратимое.

Артём колебался. Работать с журналистом, да ещё таким... Это нарушение десятка протоколов. Стас Воробьёв точно сдерёт с него три шкуры, если узнает. Но она права. У неё есть то, чего нет у него — знание улицы, довериетех, кто никогда не пойдёт в ИИЖ добровольно. И они оба видели сегодня то, что нельзя игнорировать. Нельзя списать на статистическую погрешность или сезонное обострение.

— Ладно, — он вздохнул, чувствуя, как совершает если не ошибку, то точно серьёзное отступление от правил. — Но на моих условиях. Во-первых, никаких публикаций без моего согласия. Ни слова в прессе, пока дело не будет закрыто. Во-вторых, вы делаете то, что я скажу, когда дело дойдёт до магической части. Без самодеятельности. Это опасно не только для вас. В-третьих, всё, что вы узнаете о внутренних процессах ИИЖ, остаётся, между нами.

Вера усмехнулась, но кивнула. Усмешка была уже не такой колючей.

— Договорились. Но я тоже ставлю условие: вы не скрываете от меня информацию. И говорите со мной начистоту. Без этой вашей бюрократической тарабарщины, когда можно. И если ваш Институт решит замяться — я должна быть в курсе.

— Принято.

Они обменялись телефонами, быстрым, деловым движением. Артём добавил её в контакты как «Полякова В. Журналист. Союзник (временный)». Она, глянув на его экран, фыркнула, но ничего не сказала, набирая его номер.