Книга Колодец желаний. Исполнение наоборот, страница 84 – Чулпан Тамга

— То есть в карманы им накидали мусора из чужих голов? — уточнила Вера. Её лицо было сосредоточенным, она забыла даже о сарказме. Морфий на её плече медленно поворачивался, его бесформенное тельце будто пульсировало в такт какому-то невидимому, неприятному ритму.

«Шум. Белый, грязный шум из чужих «хочу». Как стоять под водопадом из чужих снов. Противно. Утомительно»

, - донёсся его шипящий шёпоток, на этот раз явно и до Веры, и до Артёма.

— Примерно так, — кивнул Артём. Он чувствовал, как у него сводит желудок не от голода, а от бессильной, холодной ярости. Это было так... мелко. Так пакостно и по-детски жестоко. Не катастрофа, не взрыв, а мерзкая, навязчивая шалость, которая, однако, с хирургической точностью демонстрировала уязвимость всей системы ИИЖ. Институт был не приспособлен к тому, чтобы вылавливать каждую такую мелочь, каждый сиюминутный каприз подсознания. Его фильтры были настроены на сильные, структурированные, осознанные желания. А тут — фон, пена, психический смог. И эта пена вдруг обретала вес, плотность, становилась осязаемой. Это было не нападение на тело системы, а заражение её нервов.

Они двинулись дальше, медленно обходя площадь по периметру. Картина повторялась с разными, всё более абсурдными вариациями. У центрального фонтана, который не работал зимой и был укутан плёнкой, изо рта каменного тритона вдруг, с тихим бульканьем, пошла не вода, а непрерывная, тонкая струйка конфетти. Бумажные кружочки и звёздочки вылетали, кружились в воздухе и тут же замерзали, превращаясь в хрупкую, цветную, звенящую бахрому, которая осыпалась на снег с тихим, как плач, хрустом.

На ветвях главной ёлки, среди стандартных шаров и мишуры, повисли несколькостранных, не предусмотренных дизайнерским планом украшений. То ли засохшие, сморщенные фрукты — яблоки и груши; то ли маленькие, тщательно сделанные, но неподвижные модели бытовых приборов: утюг, электрический чайник, наушники. Они висели неподвижно, не отражая свет, странные и немного жуткие.

— «Хочу, чтобы на ёлке висели мои любимые вещи», — констатировал Артём, фотографируя аномалию на планшет и отправляя снимок в общую базу. — Возраст: 4–5 лет. Реализация: буквальная. Побочный эффект: создание объектов, нарушающих эстетику и потенциально опасных при падении.

— Бедный ребёнок, — проворчала Вера, всматриваясь в сморщенное яблоко. — Любимые вещи — утюг, чайник и наушники. Какое-то грустное будущее у нашего подрастающего поколения. Или очень практичное.

Но самым тревожным был не сам факт этих материализаций, а их общий характер. Они были обрывочными, незавершёнными, как будто система (или то, что её подменяло) пыталась что-то выдать, но не хватало мощности, чёткости запроса, глубины эмоциональной «монеты». Замок — но без внутреннего устройства, без жизни внутри. Фотографии — но без контекста, без истории. Конфетти вместо воды. Бытовые приборы на ёлке. Это было похоже на сильные помехи на экране старого телевизора, на сбой в передаче данных, когда вместо фильма идёт месиво из пикселей и обрывков звука. Это был не «сигнал» Левина. Это был «шум», создаваемый его устройством. Но даже этот шум был способен менять реальность, пусть и уродливо, фрагментарно.

— Он не может реализовать всё это полноценно. Пока не может, — вслух, медленно размышлял Артём, останавливаясь посреди площади, на почтительном расстоянии от Колодца. Он смотрел на древнее каменное сооружение, украшенное сейчас гирляндой и причудливыми узорами инея. Оно стояло невозмутимо, как и последние триста лет. Но в его ближайшем энергетическом поле, как показывали датчики планшета, клубилась самая высокая концентрация постороннего, агрессивного резонанса. Несколько тонких, алых линий, похожих на трещины, расходились от колодца в разные стороны. Как будто кто-то вколотил в старую, но надёжную розетку вилку от мощного, чужеродного, самодельного устройства и включил его на полную. — Он использует Колодец как антенну, как ретранслятор. Но его сигнал... он грязный, неоткалиброванный, хаотичный. Он неумеет точно настраиваться. Поэтому он просто забивает все каналы этим шумом, перегружает их. Чтобы... чтобы что? Чтобы мы не услышали главный, чистый сигнал, когда он его подаст?