Книга Колодец желаний. Исполнение наоборот, страница 88 – Чулпан Тамга

Они шли по заснеженным, постепенно оживающим к вечеру улицам, оставляя за спиной постепенно оседающий, тающий ледяной замок и людей, которые с растущим удивлением и тревогой обнаруживали в своих карманах воспоминания незнакомцев. У них было меньше суток. Меньше суток на то, чтобы найти гимн в общем шуме, порядок в надвигающемся хаосе, и чудо — не в нарушении законов, а в самой их глубинной, скучной, бюрократической сути.

А где-то на заснеженной, заброшенной окраине города, в громадных,тёмных, как чрево, цехах бывшей фабрики «Большевичка», Кирилл Левин, склонившись над приборами собственной конструкции, наблюдал за показаниями на множестве экранов, и его губы растянулись в широкой, холодной, абсолютно искренней улыбке. Первый этап прошёл идеально, даже лучше, чем он рассчитывал. Система замигала, захрипела, забулькала, как разбитая, умирающая лампочка. Они заметались. Они уже готовятся к паническому отступлению под названием «Тихий час». Совершенно предсказуемо. Оставалось только дождаться ночи. Той самой, долгой, тёмной, звёздной ночи. И тогда, ровно в нужный момент, он впрыснет в умирающее, обездвиженное сердце города не просто шум, а чистый, концентрированный, выверенный до герца КРИК. Крик миллиона освобождённых, лишённых страха, сомнений и этой дурацкой, удушающей, лицемерной заботы о последствиях «ХОЧУ».

Новый год, думал он, глядя на схему своего устройства, тикающую, как часы, действительно обещал быть по-настоящему волшебным. Таким, каким он и должен быть — безо всяких «но» и «если».

1.

Сообщение пришло в восемнадцать ноль-ноль, когда Артём пытался заставить «МЕЧТАтеля» отфильтровать из общего потока хоть что-то, напоминающее «неиспорченные, человечные желания». Суперкомпьютер, слегка оправившись от утреннего чиха, выдавал на этот запрос либо полную абракадабру, либо цитаты из городского устава о благоустройстве — пункт 14 о запрете вывешивания бельевых верёвок между домами.

На личный, незашифрованный мессенджер в его служебном планшете упало уведомление с незнакомого номера. Ни текста, ни подписи. Только геометка — знакомые по вчерашним поискам координаты промзоны, район бывшей фабрики «Большевичка». И время:

22:00

.

Артём замер, рассматривая эти цифры. Они горели на экране с бесстрастной простотой будильника. За окном уже стемнело, фонари зажгли свой неровный, жёлтый свет, безнадёжно проигрывая войну синеве зимнего вечера. До назначенного времени — четыре часа. Он мысленно набросал блок-схему возможных действий, но каждый вариант ветвился в тупик или помечался красным флажком «неприемлемый риск».

Он не стал звать Веру, кричать Стасу или поднимать тревогу. Он просто переслал скриншот на её номер (частный, не служебный, она дала его на прошлой неделе со словами «только для рабочих сообщений, спам пришлёшь — убью») и написал:

«Кабинет. Сейчас»

.

Она появилась через пять минут, неся с собой запах холода и свежемолотого кофе — видимо, снова была у «Старой Мельницы». На её лице читалась та же напряжённая усталость, что и у него, только у неё она выражалась в резкой собранности каждого мускула, будто её стянули невидимой проволокой.

— Что, твой электронный друг нашёл гимн? — спросила она, плюхаясь на стул у его стола. Морфий, принявший сегодня форму угольно-чёрного, лохматого наушника на её плече, лишь слабо блеснул парой точек — сонно, без обычной ехидной искорки.