Книга Мятежная вдова. Хозяйка швейной фабрики [Первая часть], страница 82 – Яна Смолина

Это же очки! Самые настоящие, только оправа их была выполнена из кожи. Теперь Пабло походил на пилота начала двадцатого века, а глаза его в круглых стёклах на вид заметно уменьшились.

— Что за ерунда, старик? — спросил Борджес, пережёвывая гриб.

Пабло с гордостью ответил:

— Это не ерунда. Я сделал себе вторые глаза, потому что мои собственные меня уже подводят. Стёкла особым образом пропускают черезсебя изображение, преломляя его, и помогают взгляду фокусироваться на предметах.

Пабло посмотрел на меня и, несколько раз моргнув, расплылся в улыбке.

— Мадам, вы напоминаете мне одну сеньору, в которую я был влюблён, — сказал он. — Я завидую тебе, Корсар. Ты не заслужил столь очаровательной спутницы, грязный пёс.

— Сеньор, вы ошибаетесь! — не выдержала я, поражаясь, почему Диего не спешит переубедить мужчину. — Мы не вместе. Это не то, что вы подумали. Просто сеньор Борджес помог мне добраться сюда. Я бы не справилась без него.

— Да что вы? Диего вам помог? Удивительно. Сколько я его знаю, он никогда не считал женщину за человека. Нет, у него бывали подружки, но дальше его спальни они не продвигались, если вы понимаете, о чём я. Будьте осторожны с этим типом. Он явно нацелился на вас, разглядев лакомый кусочек, и его вполне можно понять.

— Пабло, хорош строить из себя знатока всего и вся, — остановил его Диего, отодвигая пустую тарелку. — В машинах ты разбираешься лучше, чем в людях.

— Ах да! — опомнился старик. — Сеньора, вы ведь чего-то хотели от меня. Говорите, я весь внимание.

Я тоже отодвинула от себя тарелку с грибами и облегченно перевела дух. Какое счастье. Меня не заставили это есть, и, наконец-то, мы перешли к делу.

— Сеньор Пьезоро, — начала я, подбирая слова, — скажите, вы никогда прежде не занимались инструментами для швейного дела?

— Какими инструментами? — удивился старик. — Мадам, помилуйте, это ведь женские штучки. У меня и без них забот хватает.

— Но вы смастерили детскую коляску.

— Чего?

— Ящик на колёсах, чтобы младенцев в нём возить.

На минуту Пабло умолк. Озадаченно уставившись перед собой, он проговорил, смакуя слова по слогам:

— Детская коляска, — он глянул на меня. — Надо же, сеньора. Как это вы придумали. А я назвал её будка на колёсах. Наверное, поэтому её и не восприняли всерьёз. Я никогда не умел придумывать хлёстких названий. Так что вы там говорили о шитье?

— Швейное дело в Тальдаро как и во всём мире, процветает и пользуется спросом, — продолжила я заранее заготовленную речь. — Заказов у швейных фабрик всё больше, а ручное шитьё не успевает удовлетворять этот спрос. Я хотела узнать, может быть, вам было бы интересно подумать на досуге о машине, которая упростила бы швеям работу? Естественно,я заплачу.

Несколько секунд на меня смотрели, не моргая, а потом Пабло фыркнул.

— Женщины. Вы рассуждаете так, будто изобретение нового прибора — дело пары дней. Тебя осенило, ты пошёл и сделал. Изобретение, к вашему сведению, это грандиозная подготовительная работа. От идеи до воплощения может пройти не один месяц и даже не один год. Вы готовы ждать столько времени?

— Я помогу.

— И каким же образом?

— Если вы дадите мне бумагу и карандаш, я покажу вам, что сама думаю по этому поводу.

И снова мужчины усмехнулись. Только теперь не просто усмехнулись, а расхохотались. Борджес так вообще смотрел на меня как на забавную игрушку, и от этого взгляда у меня жар пробежал по всему телу.