Книга Лёд и карамель, страница 83 – Анфиса Ширшова

Что же касается моей семьи, то тут радоваться по-прежнему было нечему. Боль. Вот все, что я чувствовала. Боль за отца, который сам разрушал собственную жизнь, не желая получить помощь, не желая слушать мои слова, да даже просто видеть меня.

Маму я навестила в начале июля, и обнаружила, что она все так же питает страсть к алкоголю и молодым парням, методично вытягивающим из нее остатки средств. Как она сама этого не понимала – в голове не укладывалось. А может быть, понимала, и сознательно покупала их внимание и страсть, чтобы почувствовать себя живой. Но алкоголь медленно убивал ее, уничтожал ее личность. Мне удалось уговорить маму лечь в рехаб4, внушив ей, что это нечто типа отдыха в санатории. По правде говоря, за те деньги, что отдала мама за реабилитацию, ее действительно окружили заботой и старательно очищали пропитанный алкоголем организм. Но я сомневалась, что эффект продлится долго… Как бы там ни было, но в конце июля я вынуждена была вернуться в Ванкувер, а мама поклялась не прикасаться к спиртному. На мое предложение уехать в Россию, где у нее остались какие-то дальние родственники, мама ответила, что подумает. А мне же не терпелось оказаться в Ревелстоке, где жили ставшие мне родными люди.

Иногда я робко называла их про себя семьей. Моей семьей. И благодарила Бога, что он подарил мне встречу с Остином Трентом. Казалось бы, что могло быть общего у таких разных людей? Золото и серебро. Лед и теплая карамель… Но они отлично дополнили друг друга.

Идеальное сочетание.

Тяжелые светлые волосы, чуть золотистая кожа, огромные яркие глаза и аромат бузины. Ееаромат. Легкий, молочный, чуть сладковатый. Аромат нежности и чистоты, элегантности и искренности. Он и успокаивал его, и будоражил. Вынуждал выбраться из своей скорлупы, поднимать на нее взгляд, а не прятать его. Вынуждал быть рядом, помогать, поддерживать, следить, чтобы никто не обидел. Итон как-то набрел на кусты бузины глубоко в лесу. Ему понравились небольшие белые соцветия и маленькие черные ягодки, их запах. Он приносил умиротворение и покой. Летом он подарил Энн несколько веток бузины и едва не умер от разрыва сердца из-за того, что она лишь на миг прижалась к нему всем телом, благодаря за подарок. В тот вечер он понял, что Аня заняла свое место в его душе, и это место останется за ней навсегда.

Она вышла замуж за Остина, переехала в Ревелсток. Вскоре они купили дом. На машине до него можно было доехать за пять минут, Итон засекал. Лео теперь жил на две семьи. Но иногда, когда Остин уезжал на соревнования или сборы, Аня и Лео оставались ночевать у Трентов, и Итон всегда ждал ее в гостиной, глядя на сгустившиеся за окном сумерки. Они с Энн играли в шахматы, перебрасываясь разве что парой слов. Но слова не имели значения. Гораздо ценнее было видеть ее улыбку, адресованную только ему, чувствовать на себе ласковый взгляд. И, конечно, ее безумный аромат, который, как ему казалось, оставался на его одежде, впитывался в кожу.

Аня выкупила старенький бар в Ревелстоке, и Итон помогал ремонтировать помещение. Молча приезжал к ней после работы на конюшнях, она говорила, с чем нужно помочь, и он делал все, что она просила. А когда все было готово, и бар начал полноценную работу, Итон всегда следил, чтобы она добралась до дома, если Остина не было рядом. Он приезжал за час до закрытия, ждал в машине, когда она выключит свет и закроет двери, ехал следом. Она не спрашивала, зачем он все это делал. Понимала, что ответа не услышит.