Книга Маринка, хозяйка корчмы, страница 40 – Ульяна Гринь

— Я голоден, подай мне еду, — фыркнул он и выразительно на меня посмотрел. Мол, я таких слов в принципе не признаю. Я подняла брови. Уступать не собиралась.

Играли мы в гляделки с минуту. Аллен с грохотом отодвинул стул и встал. Я вскинула голову, собираясь дорого продать свою жизнь, но тут раздался звук шагов маленьких ножек. В комнате появилась Любаша. Она обняла крепче свою Мотю и подбежала ко мне, протянула руку, и я подняла её, прижала к себе. Запах сонного ребёнка наполнил меня окситоцином чуть больше, чем целиком, а потом…

Потом я ощутила на щеке робкое касание. Не поверила себе, замерла. Нонет, это и вправду Любаша меня поцеловала. Сама!

Когда ты вернёшься, я тебя поцелую…

Так странно. Ведь это не Таша, это не мой ребёнок, не моя кровиночка! Кого же я видела в тумане в норе шаманки? Любашу или Ташу?

Нет, не хочу об этом думать. Обняв худенькое тело девочки крепче, я взглянула на Аллена. Он смотрел на нас странным взглядом, и мне показалось, что где-то под бородой прячется растерянная улыбка. Растерялся? Это хорошо! Сейчас я его тёпленьким и возьму.

— Аллен, мне нужно с тобой поговорить, — твёрдо сказала и удобнее посадила Любашу на локоть. — Пойдём.

— Куда?

— Туда. Следуй за мной.

Думаю, только растерянностью и можно объяснить то, что он без звука попёрся во двор, стуча сапогами по полу. А я шла уверенно, как настоящая госпожа. Прямиком ко входу в корчму. Открыла дверь и углубилась в коридор. Любаша положила голову мне на плечо и сопела довольно. Ведь она любила бывать тут, играть в зале, получать от Рабии маленькие вкусняшки. Корчма для неё стала местом, где тепло, где кормят и улыбаются. Что ещё нужно ребёнку для счастья?

Отец, сказала я сама себе и обернулась на Аллена. Его лицо снова стало угрюмым, а взгляд замкнутым. Но ни отступать, ни возвращаться я не собиралась. А он следовал за мной скорее уже по инерции, чем по собственной воле.

Первыми его словами, когда мы оказались в зале, было:

— Зачем ты меня сюда привела, парсын-ба?

— Поговорить.

Я посадила Любашу на стол и повернулась к хозяину. Тут же в зале появились призраки. Они никогда не спали и всегда были наготове. К чему — не знаю. Но, похоже, прислуживать, убирать и готовить стало для них способом не скатиться в злобу и скуку. Клери присела передо мной и вопросительно взглянула в глаза. Я сделала ей жест подождать и посмотрела на Аллена. Странно — он не замечал горничную, не видел её, как видела её я! Почему? Почему мы с Любашей можем видеть призраков, а Аллен нет?

— Говори, — бросил он резко. — Я слушаю тебя.

— Нет, не в таком ключе, — спокойно ответила я. — Давай сядем за стол и поужинаем вместе под хорошее вино, которое сохранилось в погребе.

— Ты хочешь ужинать ЗДЕСЬ? — он огляделся и сделал странное лицо. Я фыркнула, увидев, как Честел метнулся к погребу, а Рабия, всплеснув руками, исчезла в стене кухни. Ответила Аллену:

— Да, здесь.Разве не самое подходящее место? Это же корчма — место, где едят.

— Она закрыта, — буркнул он.

— Вот ты мне и расскажешь, почему. Давай сядем.

И кивнула Клери, которая ждала у стойки. Призрачная горничная всё поняла мгновенно. Откуда-то появилась скатерть, которую девушка встряхнула, как огромный белоснежный парашют, и та опустилась на стол. Аллен широко раскрыл глаза, глядя на это действо и, вероятно, ничего не понимая, а Клери тем временем принесла бутылку вина, которую Честел достал из погреба. Два бокала и бутылка, плывущие по воздуху, должны шокировать, да.