Книга Маринка, хозяйка корчмы, страница 42 – Ульяна Гринь

Глянула на Любашу. Машинально тронула под платьем ожерелье из красных бусин.

— Что ты ищешь?

— Забвение. Смерть. Избавление от боли.

— Твоя дочь?

— Да. Она умерла, и я не могу жить без неё.

— Возьми это, оно тебя избавит от страданий.

Сжав ожерелье в ладони, я посмотрела в глаза незнакомому человеку и шагнула на проезжую часть…

Боль в груди вспыхнула и угасла — медленно, как угасает догоревшая спичка. Таша, моя маленькая девочка, угасла в один момент — быстро и стремительно. Чувство вины никогда не оставляло меняс этой минуты. Я всегда ездила по правилам, я пристёгивалась, пристёгивала дочь, не гоняла, не позволяла себе даже пол-пива, если была за рулём… Но что с того, если в правый бок машины въехал тяжёлый грузовик, не оставив моей малышке ни единого шанса на спасение? Что с того, что у шофёра случился сердечный приступ на середине дороги? Что мне было с того? Моей Таши больше не было… А мир крутился, как и раньше, даже не заметив её смерти. Я не могла понять, почему все живут, а Таша — нет. Не могла понять, почему мой муж продолжает ходить на работу, хотеть есть и спать.

Я не нашла поддержки.

Наверное, я просто её не искала. Застряла в четвёртой стадии принятия неизбежного, в депрессии. Мне было в ней слишком комфортно, чтобы двигаться дальше и делать что-то.

Как жить, если смысла жизни больше нет?

— Аллен, эта корчма принадлежит тебе?

Спросила, чтобы прогнать мысли о Таше. Мой хозяин проглотил ещё ложку супа и покачал головой:

— Она принадлежала моей жене. Теперь это наследство её дочери.

— Так почему ты не пользуешься таким роскошным заведением? Почему работаешь столяром?

Он шумно выдохнул, наверное, чтобы не наброситься на меня. Процедил сквозь зубы:

— Потому что не желаю вспоминать, как было раньше.

— Ты не прав.

— Если ковырять рану, она никогда не зарастёт.

— Если наложить пластырь, тебе не придётся ковырять рану.

— Хватит глупостей! — рыкнул Аллен. — Лучше скажи, что всё это значит? Зачем ты меня притащила сюда, и как всё это летает по воздуху?

Воспитывать мужчину — последнее дело. Ладно, бог с ним, как-нибудь разберёмся с этим его скверным характером… Теперь можно и обрадовать Аллена.

— В общем, главное, только не волнуйся, хорошо? — сказала весело. — Тут остались три призрака прислуги. Рабия, Честел и Клери.

— Что-о-о?

Аллен выглядел шокированным. Причём натурально — как если бы я его шокером ткнула в лоб! Глаза выпучил, челюсть уронил на стол, выпрямился и отшатнулся. Заозирался. Поверил, наверное! Я махнула рукой горничной, и Клери с удовольствием приняла вызов. Длинная метла из тонких веток на деревянной ручке отправилась плясать по корчме, а с другой стороны официант принялся расставлять по столам тарелки по две или по четыре. Ей-богу, дорого дала бы за то, чтобы посмотреть на это великолепие глазами Аллена,ибо я-то видела призраков, а он нет. И Любаша, глядя на Клери, принялась хлопать в ладоши и беззвучно смеяться.

Мой хозяин икнул, глядя на блюдо, плывшее по воздуху в руках толстухи Рабии, и отстранился, когда оно приземлилось прямо в центре стола. Томлёная картошечка с мясом, с соусом, как я люблю, с горькой пряной морковкой… Аллен осторожно спросил:

— Это они? Но как? Я же сам их хоронил…

— Тела хоронил. А души остались здесь. Говорят, что так случается, когда смерть слишком внезапная.