Онлайн книга «Кольцо купеческой дочери»
|
Русалки бегали вокруг Софьи, тыкали ее в спину и руки и тут же отбегали, и она должна была поймать их, догадаться, где они, не видя. Когда приглушенные голоса взрывались хохотом, Софья бежала прямо на толпу и ловила первого попавшегося. Потом отпускала, и все начиналось снова. Наконец, усталость одолела ее, и Софья села у берега, опустив ноги в воду. Смеркалось. Голоса удалялись — чтобы не утомлять новую сестру, русалки не уходили далеко от берега, но тут всё-таки пошли. Зачем бы? В ночь… Софья нахмурилась, и вдруг раздался страшный крик. Софья вскочила была, но рука упала ей на плечо. — Не надо, — сказала сдержанным голосом Ульяны. Софья прислушивалась и разобрала какие-то звуки: приказы Акулины, смех, ранее резвый, теперь злобный, скрип разрываемой ткани, крики, мольбы, а затем другой смех — страшный, истеричный, переходящий в рыдание, и тишина. — Не суди Акулину, — сказала Ульяна неловко. — Большинство людей знает, что ходить здесь нельзя, а мы не можем… не отпускать тех, кто в наши рощи забредет. Это натура русалок. — Но ты не с ними, — сказала Софья. Ночь потеряла все обаяние. — О, но это нелегко. Некоторым хочется больше, чем другим. Тебя и сама тянуло пойти туда. Когда звук услышала и хотела встать, а я тебе не дала. Поверь мне, если бы ты пошла, ты бы не женщине стали помогать, а русалке. В этот миг подошла Акулина и бросила что-то на колени Софье. — Подарок, — сказала Акулина. — Такие волосы, как твои, надо беречь. Софья взяла в руки гребень, который был отобран у защекоченной до смерти женщины. * * * — А чтоеще в ваших силах? — спросила Софья. «Если вы человека до смерти можете защекотать, значит, силы в вас немерено», — подумала, но не сказала Софья. Софья знала, что Ульяна обратит внимание на то, что она говорит «вы» вместо «мы», но все равно говорила именно так. — В животных обращаемся. — В каких? — Разных. Но не в любых, — сказала Акулина, покачиваясь на ветках. — В лошадь могу? — Можешь. — А в рыбу? — И в рыбу. — Прямо сейчас? — Конечно! Если не трусишь. — Что мне надо сделать? — спросила Софья. — Перекувыркнись через себя и станешь, кем задумала Софья встала, представила животное и перекувыркнулась через себя. Сразу же она услышала хохот русалок. — Ой, ну царевна! — закричала Акулина громче всех. — И правда царевна! Царевна-лягушка! Софья-лягушка перепрыгнула через себя, и снова стала Софьей-русалкой. * * * Она рассказала им о том, как оказалась на дне реки — все, что сама знала. — Да ведь ты царицей почти стала! — загорелись глаза у Акулины. — Почти. — А теперь холопка будет заправлять! Кошмар… * * * В первый раз, когда они далеко отошли от воды, там было поле. Живые посев собирали, а мертвые прятались меж колосьев, бегали, и Софье казалось, что солнце никогда еще так не пекло. Ее руки буквально горели, она чувствовала, как на них появляется загар, и радовалась, что не волдыри. Она бродила среди колосьев и вдруг услышала хныканье ребенка и баюкающий голос Ульяны. Она пошла на звук, но Ульяна была внимательна. — Идём отсюда, — сказала Ульяна холодно и, взяв ее под локоть, отвела обратно к другим, положив ребенка на землю. Крестьянки оставляли своих детей под деревьями, пока работали, и русалки за ними приглядывали, если те были совсем маленькие, а тех, что постарше и что бегали и взрослым мешали, тех утаскивали с собой. |