Книга Кольцо купеческой дочери, страница 22 – Виктория Соколова

Варвара выслушала ее внимательно и поклонилась Ярославу в ноги:

— Мой долг — выполнять волю возлюбленного государя.

Губы Ярослава дрогнули улыбкой, а царица Агриппина, наоборот, только больше взбеленилась.

— Если боярская дума рассудит, что работа не по царю… — предупредила она сурово.

— Все, что лежит здесь, в твоем распоряжении, — прервал мать Ярослав, отчетливо дернув желваками. — Если будет нужно что-то еще, ты постучи и тебе все принесут.

И, задержав свой тяжелый взгляд на ее лице (посмотреть ему прямо в глаза Варвара боялась, думала, что он сумеет разгадать в ней шарлатанку), царь коротко кивнул ей головой и вышел из покоев.

Царица Агриппина задержалась.

— Даже и не надейся, что тебе кто-то поможет, — сказала она сладким голосом. — Двери я запру сама, а ключ не выпущу из рук, пока не наступит утро.

Варвара ей не поклонилась, даже не дернулась. «Вот еще, спину гнуть перед этой! Когда стану царицей, сошлю ее подальше.»

Оставшись одна, Варвара обождала чуть-чуть и достала куколку из-под юбок. Держа ее в ладонях, как ребенка или драгоценность, она аккуратно посадила куклу на стол с яствами и сказала:

— Ешь — тут все для тебя.

Ничего не произошло.

Кукла была самая простая: со ртом из ниток, глазами пуговицами, в красном сарафанчике и потрепанная. Желтые шерстяные волосы торчали из круглой головы.

Вдруг кукла моргнула, задвигала руками, поднялась на четвереньки и распрямилась. Она взяла лежащий рядом калач, надкусила и, не успела Варвара опомниться, как весь калач оказался съеден.

Кукла на этом не остановилась, выпила кисель, закусила куриной ножкой и только тогда села и приготовилась слушать.

— Кукла, помоги мне, — взмолилась Варвара. — Велели мне сшить для царя парадный костюм. Чтобы я ночь не спала, все шила, а если им не понравится, то мне голову с плеч!

— Не тревожься, девица, — сказала кукла. — Утро вечера мудренее.

Исполнить такой приказ было нелегко. Весь вечер Варвара и ждала, когда кукла примется за работу, а та только сидела, как неживая. Варвара даже решила, что игрушка, может быть, чего-то не поняла и повторила свою просьбу, но кукла ничего не ответила и даже не шевельнулась.

Полночи Варвара ворочалась, поглядывала с ненавистью на неподвижную куклу и уже смирилась с тем, что утром ее под белы рученьки поведут на виселицу, но под утро все-таки уснула. Ее разбудил звук открывающейся двери. В комнату вошла победительницей царица Агриппина, окруженная, как голубками, толпой служанок, и торжественно спросила, где костюм. Варвара с испуга так и замерла с открытым ртом, но на нее никто уже не обращал внимания: одежда сама так и просилась на глаза. На чемодане лежал светло-желтый кафтан, расшитый изумрудами и рубинами, весь в рыжих нашивках, узорах. Изящество работы поражало. Варвара вдруг почувствовала на поясе что-то мягкое и поняла, что куколка собственным почином спряталась у нее под юбками.

— Я думаю, моя невеста доказала, что она настоящая мастерица, — сказал голос Ярослава, незаметно присоединившегося к ним. Все поклонились. Агриппина бросила в сторону Варвары бешеный и непонимающий взгляд, но ничего не сказала.

Варвара приняла руку Ярослава и вышла из царских покоев с ним вместе, почти как равная.

Никто не был им указом, и они провели весь вечер вместе, гуляя и обсуждая всякий вздор.