Книга Кольцо купеческой дочери, страница 23 – Виктория Соколова

— Хочешь, свожу тебе кое-куда? — предложив Ярослав, преисполненный самых светлых чувств после счастливо разрешившегося спора с царицей.

Он провел ее по тайному (во всяком случае, пустынному) коридору вниз по винтовой лестнице и наружу. Она шла, спокойная, с удовольствием чувствуя свою руку в его и не думала о том, что увидит, пока с разочарованием и даже брезгливостью не обнаружила себе в конюшне перед привязанным, почти закованным вороным конем с сияющей растрепанной гривой. Он брыкался, а изо рта шла густая пена.

— Я прозвал его Бек. Сначала хотел Бегом, но когда кликаешь, все равно звучит как Бек.

— Зачем мы здесь? — спросила она, выдергивая свою руку из теплых рук царя. В конюшне, кроме них, никого не было.

— Я думал, тебе будет любопытно увидеть… Все-таки из-за него ты здесь, — сдержанно ответил царь, не скрывая удивления. Варвара, испуганная громким ржанием, отпрянула к выходу, но тут конь совсем успокоился, притих, поглядел на нее страшными черными глазами и, насколько позволяли ему цепи, сделал пару шагов в сторону Варвары. Она и сама, как зачарованная, подошла к нему и положила руку на взмыленную морду; конь склонилголову.

Ярослав неверяще расхохотался.

— Вот он и нашел себе хозяйку! — пошутил царь. Его глаза сияли, когда он смотрел на Варвару. — Может, он и ко мне теперь будет подобрее…

Но тут конь взбрыкнулся, отбросил руку Варвары и зашипел хуже прежнего.

— Странное с ним что-то, — нахмурился царь Ярослав. — Идем, пусти его.

— Это потому что ты ведьма, — ответил ей Никита, когда она рассказала ему об этой истории, сблизившей ее с государем. — Конь чувствует в тебе нечистую силу, поэтому и льнет к своим. Подобное к подобному.

— Пусть чувствует что хочет, — смеялась Варвара. — Главное, что царь теперь во мне души не чает. Поверил, что меня даже его страшный конь полюбил. Моя взяла.

Ветер, доказывая, что осень и правда вступила в свои права, обдавал руки и лицо холодом и срывал самые слабые листья с деревьев.

— Дорогая, а ты знаешь, — затянула как-то Акулина, сверкая красивыми миндалевидными глазами, — что ты скоро сможешь увидеть свою обидчицу?

Софья насторожилась.

— Каким образом?

— Да вот шабаш намечается. Ведьмы соберутся на Лысой горе. И мы с ними.

— Не стоило тебе этого говорить, Акулина, — пожурила Ульяна.

— Почему же? Может, тут-то Соня и рассчитается с наглой холопкой?

— Зачем там ведьмы собираются? — перебила Софья.

— Да, поплясать, пошуметь. Я-то откуда знаю? — пожала плечами Акулина. Они сидели на берегу и качались на ветках.

— Ты эти шабаши никогда не пропускаешь, — холодно заметила Ульяна. — Может, что-то запомнилось.

— Да ничего они не делают, — отмахнулась Акулина. — Прилетают на своих метлах, водят хороводы. Гуляют с чертями.

— И она точно там будет? — спросила Софья, особенно выделяя слово «она».

— Ведьмы все туда приходят. Это у них в правилах.

— Тогда я тоже пойду. Вы со мной?

Акулина с Ульяной переглянулись.

* * *

Они поплыли на юг. Было легко и вольно. Иногда им приходилось перебегать по суше от одной реки к другой, и они смеялись и кричали, а ветер бил им в лица. Крестьяне разбегались и прятались при виде них, некоторые хватались за вилы, кричали, но быстро возвращались к своим делам, когда опасность миновала.

Даже Софья позабыла свои тревоги, пересекая небесной красоты поля, леса и деревни, которые были такими же, как ее, родные, но все-таки иными и приятные этой новизной.