Книга Чайная «Лунный серп», страница 10 – Стейси Сивински

– Утром муж сказал мне, что сегодня могут упасть акции на зерно, – прозвенел с противоположного конца гостиной голос другой гостьи.

Ее комментарий искрой запалил пороховую бочку возбуждения, и в считаные секунды все дамы в чайной уже рассуждали о том, стоит ли прямо сейчас хватать свой плащ и бежать избавляться от акций или остаться и насладиться последними глотками своего «Эрл Грея».

Роуз и Лиза Мюррей поддались всеобщему волнению, и как только Энн заметила, что они повернулись в сторону Вайолет и ее собеседниц, она скользнула через комнату, схватила чайник с чаем правды одной рукой, а другой – поставила свежезаваренный чай с фенхелем.

Беатрикс благодарно улыбнулась сестре за мгновение до того, как кузины повернулись к столу и поинтересовались, можно ли уже разливать чай.

К тому времени, как Энн вернулась на кухню, «Лунный серп» вошел в привычный ровный ритм, как она и ожидала.

Впрочем, если бы Энн на секунду дольше вдыхала аромат воска и ромашки или прислушалась бы к непрерывной болтовне, заполонившей комнату, она заметила бы, что необычное ощущение – чувство, будто по ее спине стучат пальчики, – никуда не пропало и предупреждало ее: на пороге ее собственной судьбы затаилось нечто, ждущее своего часа.

Как и всегда, убедить дам покинуть чайную к моменту закрытия оказалось почти невозможно. Многие из них только-только устроились поудобнее, дав отдых уставшим ногам, а долгоиграющий вкус медового торта Вайолет был настолько хорош, что они спрашивали сначала вторую, а потом и третью порцию. Не помогало и то, что на улицах Чикаго по-прежнему царила весенняя прохлада, которая и не думала проходить до самого лета. В «Лунном серпе» было тепло от множества клиенток, устроившихся там после ужина, и сама мысль о том, чтобы открыть входную дверь, кутаясь в шаль и воротник пальто, была практически невыносима.

Но уйти им было необходимо, и Энн твердо решила, что гостьи сделают это вовремя, чтобы сестры могли закрыть магазин и приготовиться к следующему дню.

Когда с вешалок у двери исчезла пестрая кипа пальто, дом тяжело вздохнул и потянулся, умудрившись удлинить каштановые деревянные панели и стены цвета шалфея, не сбросив при этом ни единой из великого множества картин.

Энн и самой захотелось поддаться искушению и расслабиться в парадной гостиной, где огонь лизал каминную решетку, а воздух наполнился запахом ванили и лаванды – такие же ароматы исходили из только что открытой банки с чаем. Дом, который жадно впитывал все: и довольное щебетание, и счастливую болтовню, – эхом отражавшееся от его стен на протяжении дня, мурлыкал от удовольствия, радуясь хорошо выполненной работе. Энн чувствовала, как половицы вибрируют под подошвами ее ботинок от того, как дом заливает комнату собственной магией, той, что манит отбросить все заботы, ожидающие по ту сторону его дверей, и задержаться в святилище шелка и шафрана.

Задумавшись, каково было бы опуститься в одно из потертых бархатных кресел, полукругом расставленных у камина, и действительно задержаться там, Энн уже было сделала шаг в сторону манящего огня, но мерное тиканье ее часов напомнило о том, что лучшим из мечтаний требуется толика практичности, чтобы воплотиться в жизнь. Так что она улыбнулась и вернулась к заботам, оставшимся после плодотворного дня.