Книга Чайная «Лунный серп», страница 148 – Стейси Сивински

Однако этого не хватило, чтобы удовлетворить дом, и он все продолжал опустошать чемоданы, которые ее сестры безнадежно пытались собрать.

Стены дрожали под виском Энн, будто пытались сдержать судорожное рыдание.

– Они вернутся, – мягко произнесла Энн, всем сердцем веря в то, что говорит. – Я обещаю.

В ответ на это половицы затряслись, и она услышала, как дверь наверху лестницы открылась.

– Так-то лучше! – заявила Беатрикс.

– Полагаю, ты тоже хочешь спустить свои вещи вниз? – поинтересовалась Энн у Вайолет, которая помогала Эмилю убирать со столов грязные тарелки и крошки.

– Мы уже все унесли на кухню, – сообщила Вайолет. – Подумала, будет лучше сделать это, когда дом отвлечен нашими гостьями.

Энн кивнула, размышляя о том, как это странно, но совершенно не пугает – слышать, как Вайолет соотносит себя с частью чего-то другого. Пары. Они уже двигались вперед, их мысли были обращены друг на друга и на некий городок на юге, о котором Вайолет никогда не слышала, но знала, что там холодная хватка зимы до нее не дотянется.

Шум, с которым Беатрикс стаскивала вниз по ступеням свой чемодан, вернул внимание Энн к настоящему моменту, и она напомнила себе, что нужно насладиться происходящим сейчас.

– Думаю, пора, – сказала она, повернувшись лицом к окну, за которым, как она знала, вскоре полетят тяжелые белоснежные хлопья.

Услышав это, Беатрикс и Вайолет растеряли весь свой восторг и их лица приняли озабоченный вид. Несмотря на то что обычно им не терпелось заглянуть в свое будущее хотя бы одним глазком, определенность того, что могло прийти в сегодняшнем видении, их немного пугала. И еще хуже: что, если они теперь вообще не смогут видеть свои судьбы, даже в этот особенный день, когда память о роде особенно сильна? Они вот-вот готовы были проложить собственные дороги, но неопределенность будущего, которое им предстояло избрать, все еще слишком пугала, чтобы думать о ней.

– Давайте, – сказала Энн, обвивая руками сестер и подводя их к вешалке, куда дом уже повесил их толстые зимние пальто и вязаные шарфы, предварительно смахнув с них чердачную пыль. – Давайте последуем традиции в последний раз.

Беатрикс сдержанно кивнула, а Вайолет повернулась и позволила Эмилю мягко поцеловать себя в висок, прежде чем они подошли к Энн и тихо натянули свои пальто.

Выйдя на тротуар, сестры взялись за руки и посмотрели на серые облака, из которых на землю опускались самые первые снежинки этой зимы.

– Что, если наши видения покажут, что мы больше не будем вместе? – быстро спросила Вайолет, и ее голос сорвался в конце предложения.

– Если последние несколько недель нас чему-то и научили, так это тому, что судьба – не такая, какой кажется на первый взгляд, – заметила Энн и сжала руки сестер немного крепче, и ее прикосновение было одновременно мягким и решительным.

– Что бы ни случилось, – начала Беатрикс, ответив на пожатие, – я люблю вас обеих больше, чем могу выразить словами.

Энн, Беатрикс и Вайолет подняли лица к небу и принялись наблюдать, как снежинки опускаются все ниже и ниже, пока самая первая из них не пролетела в одном волоске от щеки Энн и не приземлилась на холодный тротуар.

И тут же к сестрам пришло видение, основанное не на зрении, не на осязании и даже не на обонянии, но на звуке.

Смех зазвенел в их ушах, натруженный, с хрипотцой, но исполненный глубокого довольства.