Книга Чайная «Лунный серп», страница 84 – Стейси Сивински

Ее кожа была покрыта словами.

Пронзительно вскрикнув, Беатрикс потеряла равновесие и опрокинула стул; от резкого движения свеча погасла. Звук эхом разнесся по комнате, будя дом, который только-только погрузился в спокойный сон.

Единственное, что Беатрикс смогла разглядеть, вытянув руки в лучах света от газовой лампы в коридоре, была бледная кожа с несколькими чернильными пятнами. Значит, она сошла с ума?

– Тс-с-с, – прошептала Беатрикс, когда половицы начали дрожать под ее ступнями – явный знак, что дом хочет получить объяснение происходящему.

Схватив лежащий в ящике коробок спичек, Беатрикс поспешила снова зажечь фитиль, но ее руки дрожали так сильно, что она сломала четыре спички, прежде чем вспыхнуло пламя.

Поначалу она не заметила ничего необычного, но когда повернула ладонь в прежнее положение, то снова их увидела. Слова были такими белыми, что она едва могла их разобрать, и походили на бледные шрамы, оставшиеся после нескольких месяцев тщательного лечения. Но они будто были написаны ее рукой, и когда Беатрикс пригляделась, она осознала, что читает отрывки из своей истории.

В приступе паники девушка расстегнула рукава и закатала их в поисках других слов на коже рук. Когда она ничего не обнаружила, то сбросила платье и нижнюю юбку, изучая свои ноги, живот, грудь и даже кожу между пальцев ступней в поисках описаний и сюжетных перипетий, появлявшихся в ее рукописи.

Но странные письмена, судя по всему, сосредоточились только на ее руках.

Как долго они там были? Дни? Месяцы?

С тех пор, как Беатрикс начала писать свой роман, ее так поглотили описания и реплики воображаемых героев, что было вполне понятно, почему этот феномен остался незамеченным.

А потом возник другой вопрос, от которого кожа похолодела: имеет ли это отношение к проклятию?

Отпрянув от стола, Беатрикс начала вышагивать по комнате с такой скоростью, что дом решил немного увеличить ее размеры, чтобы девушке не приходилось так часто поворачивать.

Писательство стало центром ее существования. Едва ли она думала о чем-то еще за прошедшие несколько месяцев, и когда она не сидела за столом, пытаясь сплести новую главу, ее мысли были заняты размышлениями о вариантах развития событий для ее героев. Конечно, ничего такого Беатрикс в этом не видела. Она была увлечена писательством, так что ожидаемо, что она захочет работать над романом при каждой возможности.

Но что, если за этим скрывалось нечто большее?

Беатрикс не чувствовала, что находится под заклятием, по крайней мере, не под заклятием, наведенным другой ведьмой. Нет, казалось, она развивала новый навык, который требовал большего, чем простое умение связывать воедино целое предложение. Ее история казалась живой, и, может, в каком-то смысле – не только метафорическом – она такой и была.

Захваченная внезапной потребностью избавиться от всей рукописи, Беатрикс нашла коричневую оберточную бумагу и бечевку и начала упаковывать стопку бумаг. К тому времени, как она закончила, стопка выглядела так, будто она пыталась удержать главы всеми возможными узлами и обвязками.

Запихнув упакованную рукопись в самый дальний ящик стола, Беатрикс задвинула его, закрыла и забросила маленький ключик на верх книжного шкафа – на всякий случай. Но неясно, было это сделано для того, чтобы сохранить работу в тайне, или для того, чтобы не позволить себе поддаться искушению.