Книга Этот безумный пролог никогда не закончится. Том 1, страница 139 – Notego

Треск.

Послышался грохот, и крыша обвалилась, вызвав град из обломков. Я отвернулась от рухнувшей кучи, объятой пламенем. Кажется, в глаза попала пыль и теперь жгла их.

Стоило мне зажмуриться, как я смогла ясно услышать Север. Смех служанок, раскатистые крики главного повара, лязг доспехов и стук деревянных мечей солдат, а еще…

– Сурен, ты ничего не слышишь?

– О каком звуке вы говорите?

– Таком… cловно кто-то двигается.

Она наклонила голову:

– А может быть, служанки снова вытряхивают одеяла? Сказать им, чтобы они делали это потише?

– Нет, я не об этом.

– Других звуков я не слышу.

– Нет. Стой на месте. Слышно же какой-то тихий писк. Словно птичка щебечет…

Удивленная моими словами, Сурен спросила:

– Что? Рычанию я бы не удивилась. Может, вы ослышались? На Севере нет таких маленьких животных.

Она была права. Мелкие животные не могли жить на Севере. Холод здесь был настолько сильным, что даже хищники, впав в зимнюю спячку, не всегда из нее выходили.

– Леди, похоже, в столице первым делом нужно будет зайти не в кондитерскую, а к лекарю…

Проигнорировав бормотание Сурен, я пошла на звук.

Когда мы пересекли сад, звук стал еще более отчетливым. Сурен, должно быть, тоже его услышала, и ее плечи вздрогнули. Он доносился из оранжереи.

– Неужели… Там ведь не призрак?

Выражение ее лица сделалось очень испуганным. Она всегда и везде шла впереди меня, но тут спряталась за мою спину и заскулила:

– Не ходите… – И тут же схватилась за ленту, завязанную у меня на спине, как за спасательный круг.

Когда я открыла дверь оранжереи, слабо затянутая лента развязалась.

Внутри не было ничего необычного. На прозрачном потолке скопился снег, поэтому солнечный свет сюда почти не проникал, и даже запах отсутствовал, потому что здесь не было цветов.

Однако стол выглядел иначе, чем обычно. Одно из яиц, которые лежали на нем в качестве украшения, укатилось в конец.

Я подобрала их когда-то, закопала в могиле, но забыла взять с собой во время побега. Теперь, когда Витер знал о могиле, мне некуда было деть эти яйца, поэтому я принесла их в оранжерею. Невероятно, но это украшение умудрилось выжить!

В яйце была трещина. И звук шел оттуда.

– У вас отличный слух. Невероятно, что вы это услышали.

– И правда.

Треснутое яйцо покачивалось из стороны в сторону. Мне едва удалось протянуть руку и поймать его, прежде чем оно упало. Вскоре скорлупа сверху отодвинулась в сторону, и существо, которое было внутри, высунуло голову.

Наши взгляды встретились.

Это была птица. Правда, я не назвала бы ее красивой или милой.

Тело без перьев выглядело голым и жестким. А еще оно было насквозь мокрым. Птенец едва вытянул тонкую шею и поднял голову. А затем щелкнул клювом.

– Похоже, он голоден.

Ох, и как быть? У меня нет никаких червей. Я потерла пальцем выступающий клювик. Тогда птенец наклонился к моему пальцу и потерся о него.

– Говорят, птенцы считают первое существо, которое видят, когда открывают глаза, своей матерью. Леди, теперь он будет смотреть только на вас.

Я осторожно накрыла его рукой. Я впервые держала в руке новорожденного птенца. Я не знала, как нужно себя вести.

Думаю, нужно его высушить. Ведь мокрому холодно. Должна ли я подышать на него для этого?

Клюв мелко дрожал. Я даже не знала, свойственно это всем новорожденным птенцам или виной всему был холод.