Книга Этот безумный пролог никогда не закончится. Том 1, страница 140 – Notego

– Думаю, остальные тоже скоро вылупятся.

Как и сказала Сурен, на других яйцах тоже пошли небольшие трещины.

– Это же… Мокиа, – сказала служанка, глядя на птицу в моей руке.

– Ты их знаешь?

– Только слышала. Но они не встречаются в холодных Северных землях. И они не домашние животные.

– Вот как?

– На моей родине их называют сезонными птицами. Говорят, они умирают всего через один сезон. У них короткая жизнь. Они редко поют, поэтому для декоративного использования не подходят, к тому же живут недолго, поэтому к ним трудно привязаться. По этой же причине их сложно дрессировать. Поэтому их не заводят как домашних животных.

Значит, ты умрешь, прожив только один сезон? Столько же и мне осталось до конца. От этих мыслей мне стало грустно.

– Стоит его просто отпустить?

– Если оставить его в таком холоде, он замерзнет насмерть. Хотя в любом случае недолго проживет.

– И все-таки… Пусть живет.

Я говорила это себе. Желала изменить свою судьбу. Появление этого птенца – уже чудо, может быть, у него получится выжить?

– Такой крошечный, – неосознанно произнесла я. Птенец был таким маленьким, что помещался на ладошке.

– Вы решили взять себе одного? Заберете и его в столицу? – спросила Сурен.

– Думаю, придется.

Похоже, и у меня появился багаж. И весьма милый.

Птенец взмахнул крошечными крылышками. Они еле-еле трепыхались, и это тоже было очень мило.

– Значит, придется подрезать ему крылья?

– Что?

Слова Сурен заставили меня удивленно обернуться. То, что она сказала, было жестоким, но служанка оставалась спокойной.

– Если вы собираетесь перевозить его в клетке, разве не придется это сделать? Он может попытаться взлететь и сильно пораниться. Но если подрезать крылья в молодом возрасте, он скорее к этому привыкнет, да и рана быстро затянется. Конечно, если вы хотите оставить его в качестве домашнего любимца.

Иногда, как это было с лекарством, Сурен говорила страшные вещи, совершенно об этом не задумываясь.

– Ты говоришь жуткие вещи, Сурен. Слабонервным такого лучше не слышать.

– Иначе в роли служанки не выжить. Так как я отношусь к малому народу, подвергалась дискриминации бесчисленное множество раз. Чтобы выжить, нужно быть сильнее других. В империи неравенство – слишком уж обыденная вещь.

Я согласилась. Даже аристократы делят друг друга по фамилиям. Конечно, служанки не смотрели на меня свысока лишь потому, что я была дочерью какого-то жалкого барона, но, очевидно, положение Сурен намного печальней, ведь она была простолюдинкой, к тому же принадлежащей к малому народу.

– Леди, вам нужно стать чуть более суровой. Чтобы выжить. Очень многие ненавидят кровь малых народов, даже если она течет в полукровках. В столице люди быстро адаптируются, поэтому дискриминация там меньше, но в провинции случаи, когда кого-то забили до смерти из-за происхождения, по-прежнему нередки, – сказала она, а затем добавила: – Если вы хотите оставить себе эту птицу, вам придется подрезать ей крылья.

– Нет. Она и без этого сможет прожить долго. Все будет в порядке. Это возможно, – тихо пробормотала я.

Выжить возможно. Этой фразой я подбадривала и саму себя.

Мы будем жить. И я, и ты.