Книга Константин, страница 133 – Лана Морриган

— Моя милая девочка, — прошептала она, больше не пытаясь скрыть душащих слез. — Моя маленькая милая девочка. Мои молитвы были услышаны. Я молилась всем богам, которых знала. И даже тем, о ком никогда не слышала.

Отец подошел следом. Медленно, тяжело дыша. На его лице отражалась вся боль последних месяцев: ночи без сна, надежды, отчаяние, страх потери. Он остановился рядом с женой и, не сказав ни слова, протянул руку, погладив плечо Леи. Этот простой жест был куда важнее слов.

Лея всхлипнула, стерла выступившие слезы ладонями, совершенно забыв о том, что она готовилась к встрече, подкрасив ресницы тушью и сделав губы чуть ярче.

Мама поймала ее руки, сжала со всей силы, на какую она была способна, не веря в то, что действительно держит дочь в объятиях, прижалась лбом к ее лбу, а отец положил ладонь на ее затылок, как делал всегда, когда Лее не было сил держать голову.

Она держала ее так долго, пытаясь наверстать месяцы разлуки. Но в какой-то момент она дрогнула, прижала ладони дочери к своим губам и отступила на полшага, словно вспомнив что-то невероятно важное.

Она вскинула голову, посмотрела на дочь так, как смотрят на чудо, и, задыхаясь от чувств, прошептала:

— Лея… идем домой, солнышко.

Лея почувствовала, как давление в груди ослабло. Теплая дрожь прошла по коже. Ноги сами сделали шаг вперед, поднялись по ступеням и преодолели порог.

Мама сразу взяла ее под руку, словно боялась, что Лея исчезнет. Отец шел с другой стороны, готовый подстраховать своих женщин.

У Леи защемило сердце, ароматы обволакивали, как родные объятия, и вспыхивали в памяти десятками теплых вечеров. Ее ждали. На столе скатерть с вышивкой, та самая, которую достают только по особым случаям. На тарелках печеные овощи, легкие закуски, ломтики сыра, домашний салат.

Алиса суетилась возле чайника, перебирая кружки, Радомир стоял чуть в стороне, не отводя от Леи настороженного взгляда.

Мама усадила Лею на стул, подкладывая под спину мягкую подушку, словно ей все еще было тяжело сидеть без поддержки.

— Ты скажи, — забормотала она, поглаживая дочкинуруку, — тебе можно горячее? Или лучше теплое? Ты хочешь суп? Или… может, чай? Я заварю травяной. Твой любимый, с мятой. Или… — она оглянулась на стол, заметив все изобилие. — Господи, я не знаю, что тебе можно.

— Мам… — хрипло сказала Лея, но голос сорвался.

Отец сел рядом, чуть отодвинув горячую кастрюлю с бульоном, чтобы запах не был слишком резким.

— Ты скажи нам, — спокойно произнес он, хотя голос у него дрожал, — что тебе можно. Как ты себя чувствуешь? Устаешь? Сердце… — он запнулся, словно забыл, что это больше не имеет значения. — Давление… все нормально?

— Со мной все нормально. Я буду все по чуть-чуть.

Мама и отец еще несколько минут суетились вокруг Леи, старались угодить, придвинуть тарелку поближе, поправить подушку.

Лея смотрела на них с нежностью и тихой благодарностью. Раньше бы она злилась и посчитала их действия назойливыми, а сейчас радовалась всему, что делали родители.

— Доктор Веллиос… — мама нервно улыбнулась, провела тыльной стороной ладони по влажным глазам, выпрямила спину, стараясь выглядеть более собранной. — Пожалуйста, проходите. Простите, мы… — она смутилась и поправила прядь волос. — Мы так увлеклись. Лея для нас все.

Отец поднялся из-за стола, крепко пожал Константину руку.