Книга Кто впустил зло в сердце свое…, страница 49 – Элла Яковец

Понятно, что Мартина я бы сюда не стала приводить, но вот для Лагезы это место подходило как нельзя лучше. Ну, для моих целей, в смысле.

— Хочешь снова выйти на ринг, как в старые добрые времена? — Кочерга снова расплылся в своей омерзительной улыбке.

— Нет-нет, ничего такого! — быстро ответила я. И от воспоминаний меня слегка передернуло. Такое себе было воспоминание, если честно. Меня сюда впервые притащил мой наставник и вытолкнул на ринг против двоих отморозков. Типа, дерись. А если победят, то они тебя трахнут. Как же безжалостно я тогда дралась… И как же мне было страшно, трындец. Особенно жутко было понимать, что вся эта толпа болеет против меня.

— Хотела показать своему парню по-настоящему интересное место, — сказала я, дергая Лагезу за руку. Как бы давая знак, что пора уже перестать стоять столбом.

— А в прошлый раз ты заявила, что не трахаешься с островитянами! — расхохотался Кочерга. И хлопнул Лагезу по плечу. — Добро пожаловать в мою берлогу, пацан. И хорошенько ублажай свою строптивую кобылку!

И снова заржал, как будто круто пошутил. А потом повернулся к нам спиной, давая понять, что приветственные расшаркивания закончены, и мы можем спокойненько заниматься, чем хотим. К нашим услугам полный бар самого разнообразного алкоголя, зрелища в виде мордобития, шлюхи всех мастей, будки букмейкеров. И пара карточных столов еще до кучи. Гнездо порока, как оно есть.

И здесь было все пропитано опасностью.

Что делало жизнь моего подопечного невыносимой.

— Выпьешь длясмелости? — спросила я.

— Зачем мы сюда пришли? — сквозь зубы процедил Лагеза.

— Ты определись уже, нужна тебе темная магия или нет, — хмыкнула я. — Поверь, мне же будет проще, если ты соскочешь и откажешься. Останется один Арьяда, и мне не нужно будет делать между вами выбор.

— Нужна! — Лагеза сглотнул, побледнел еще сильнее. Но упрямо сжал кулаки.

«Как бы он не надорвался…» — подумал я. Даже где-то заботливо. Но парня мне реально было немного жаль.

— Тогда пойдем сначала к бару, — сказала я и потащила его туда, где мигала цветными огоньками как какой-нибудь цирковой балаган, местная барная стойка.

У меня было два возможных сценария, как должен был пойти сегодняшний вечер.

Но все пошло не по плану…

Бармен был новый. Впрочем, неудивительно. Я здесь в последний раз была уже года два назад. А сотрудники подобных заведений не всегда живут долго.

Впрочем, вот конкретно этот выглядел уже пожившим изрядно. Седовласый старикан с морщинистым, как печеная груша лицом и тонкими цепкими пальцами, похожими на птичьи лапы. Один глаз закрыт повязкой. Впрочем, все это ему совершенно не мешало смешивать напитки с уверенностью аптекаря.

— Островитянин? — прокаркал бармен и оскалился во все свои неприятно-острые зубы.

Ну да, в этой части Сити все были расисты. Если остальная конфедерация сейчас старательно делала красивые лица и с подчеркнутым интересом относилась к обычаям и магии островитян, то здесь, на днище дна, продолжали шутить шутеечки вроде «Пришел как-то островитянин с обезьяной в бар, а бармен и говорит: 'Сюда с животными нельзя!» Тогда островитянин отвечает: «Но на входе же не было знака!» А бармен, такой: «Ааааа! Оно еще и разговаривает!»

И за два года ничего здесь не поменялось.

— Привет, Бельфлер, — еще шире оскалился бармен, повернувшись ко мне. — Ты меня не помнишь, конечно. Смешать тебе «Сладкие грезы»?