Книга Кто впустил зло в сердце свое…, страница 59 – Элла Яковец

«Надо же, накрыло оргазмом от одной только мысли…» — подумала я туманящимся сознанием.

Почувствовала, как Ван Дорн перевернул мое расслабившееся тело. Снова ощутила его член внутри себя. Приоткрыла глаза, встретившись со своим горящим взглядом там, в зеркале на потолке.

— Как же мне головокружительно, феерически хорошо…— пробормотала я, впиваясь ногтями в плечи Ван Дорна.

Бесконечность продолжалась.

Где-то там, за дверью просторной деканской спальни топтались очень важные темы, которые нам нужно было обсудить. И вместе с ними те вещи, которые неплохо было бы обдумать. А еще те, из которых нужно было сделать выводы.

Но они подождут.

А те проблемы и мысли, которые не способны дождаться, когда мы с Ван Дорном насытимся друг другом, значит и не проблемы вовсе. И даже не мысли.

До исступления.

До изнеможения.

До той точки, когда уже нет даже возможности пошевелиться. Только звук сердца, как метроном, отбивающий мгновения вечности.

— Принести тебе водички? — раздался у моего уха голос Ван Дорна.

— Это почерк отца, — сказала я, остановившись напротив окна. Облокотилась на подоконник и посмотрела на ночной парк Индевора. В дальней части переходящий в Заклятый Лес. Или Волшебный. Или Заколдованный. Или Дикую Пущу. А разное время его по-разному называли. Отличный вид из окна у Ван Дорна. Хорошо быть деканом.

— Ты так спокойно говоришь об этом, — сказал Ван Дорн. Подошёл ко мне со спины и обнял за талию. — Как о чем-то будничном рассказываешь о том, что отец планирует тебя убить. Как-то это…

— Ненормально? — я хихикнула и потерлась затылком об но плечо.

— Необычно, — дипломатично отозвался Ван Дорн. — Нет, я, конечно, во-многом понимаю, что значит быть частью семьи с репутацией. У самого такая. Однако…

— Хотела бы я, чтобы мне было действительно вот так же все равно, как я делаю вид, — хмыкнула я.

— Что ты имеешь в виду? — Ван Дорн чуть повернул меня так, чтобы видеть мое лицо.

— На самом деле мне больно, — ровным голосом сказала я. — И страшно. Когда эта его девка, Лилиан Мастерс, явилась ко мне и все выложила, я… Но тут не в этом дело. Я вряд ли проживу особенно долго, я же темная.

— Твоему отцу это не помешало, — сухо возразил Ван Дорн.

— Так то отец, — засмеялась я. — Он из тех Темных, с которыми сначала воевали, а потом примирились. Настоящий, не кастрированный. А я уже из специально выведенной породы.

— Мне кажется, ты слишком часто себе это повторяешь, — жёстко сказал Ван Дорн. И теперь уже я повернулась так, чтобы видеть его лицо.

— А что ты имеешь в виду? — спросила я, любуясь плещущимся на дне его глаз пламенем.

— Я не знаю специфики вашей выучки, — медленно проговорил Ван Дорн. — Если я правильно понимаю, то одна из базовых максим, которую внедряют в ваши мозги, что тьма как сила — это по определению тьма в душе. Что темный всегда равно плохой. И что темных готовы терпеть только на определенных условиях. Тебе не видится здесь некоего противоречия?

— Нет, — честно покачала головой я.

— Скажи, что мне было бы, разнеси я этот притон в щебень? — спросил Ван Дорн

— А можешь? — хитро подмигнула я. Не чтобы поддеть, наоборот. Я как раз точно знала, что может. Причем даже не особо напрягаясь.

— Так что мне бы сделали? — настойчиво повторил он.

— Ну… — задумалась я. — Был бы довольношумный скандал… Я же правильно понимаю, что твое «в щебень» — это «никто не выжил»?