Книга Наследница замка Ла Фер, страница 84 – Юстина Южная

— Ну что ты, — ласково сказала она и, достав платок, приложила ткань к моим щекам и векам. — Не надо, все же хорошо.

Я вздрогнула, вскидывая ладонь и касаясь пальцами своего лица. По нему катились крупные соленые капли.

А я даже не заметила этого.

— Спасибо, сестренка, — прошептала я, отбирая у нее платок, и улыбаясь во весь рот.

Оба ящичка с сидром, предназначенные для герцогской четы, я не доверила никому, поэтому в Блуа они отправились прямо в карете вместе со мной, Каролиной и тетушкой Флоранс. В тесноте, да не в обиде, так сказать. Зато я была точно уверена, что мое сокровище не разобьют и не повредят в пути.

Каролина, принимавшая деятельное участие в упаковке нашего подарка, теперь беспокоилась за его сохранность чуть ли не больше меня. А графиня де Шайи, когда я спросила ее, не будет ли она против немного потесниться, взглянула на меня со снисходительностью прожженного гедониста и риторически вопросила:

— Что может быть лучше, чем прокатиться в компании хорошего алкоголя?

— Тетушка! — возопила я в притворном ужасе. — Это же для герцога!

— Он должен войти в положение трех бедных неприкаянных женщин, — непреклонно отрезала графиня.

И мы с Каролиной от души покатились со смеху.

Вообще, конечно, выезд у нас получился тот еще. Скрипучая карета, запряженная двойкой неказистых лошадок, за ней моя рабочая тарантайка, наскоро переделанная в закрытую утепленную кибитку, в которой ехали слуги, и двое верховых: Жиль и крепкий парень, исполнявший роль охранника.

Лошадку для деревенского стража мы позаимствовали в Трейте, а вот Жиль рассекал теперь на новой гнедой кобылке, полученной в качестве внезапного подарка от своего папаши. С чего вдруг Вассон-старший расщедрился на презенты для сына, было не очень понятно, но мне казалось, шевалье пытается вновь наладить отношения, которые заметно ухудшились после отказа Жиля участвовать в сомнительных отцовских махинациях.

Я долго сомневалась, брать с собой в королевскую резиденцию нашего юного управляющего или не брать. По-хорошему, мне хотелось держать его подальше от алчного папаши, ибо тот вполне мог заново смутить неокрепший Жилев ум своими речами. Кто как не родитель знает все болевые точки ребенка: на что нужно надавить, каким сравнением воспользоваться, как ударить побольнее, что пообещать на сладкое.

Когда я размышляла об этом, память услужливо подкидывала воспоминания о разных случаях из прошлой жизни…

Бывший муж, Лёнька, всегда заглядывал в рот матери, пытаясь так или иначе заслужить ее одобрение. Нет, моя свекровь вовсе не была злой, но и доброй ее назвать язык не поворачивался. Суровая женщина,выросшая в послевоенные годы, на первое место она всегда ставила материальное благополучие, на втором стоял ее супруг, а на третьем… нет, там обосновался не сын, а лишь забота о его физическом состоянии. Сыт, одет, четверки из школы приносит, на работу пристроен, жену нашел — ну и ладно. Душевное тепло, любовь, счастье от общения с собственным ребенком? Лишнее все это.

А Лёньке с самого детства так хотелось услышать от нее хоть какое-то ласковое слово, получить ласку и объятия просто так, просто потому, что мать ему рада. И для этого он готов был пожертвовать очень многим, если не всем.

Однажды мы с ним собрались в отпуск. За последние месяцы оба серьезно умотались на своих работах, и грядущий Адлер мнился настоящей небесной манной. Из-за накладки в графиках, я уезжала на юг первой, а через три дня ко мне должен был присоединиться Лёня. На вторые сутки моего пребывания в Адлере в номере гостиницы раздался звонок. «Я не приеду», — сказал мой муж.