Книга Наследница замка Ла Фер, страница 85 – Юстина Южная

На ошеломленные вопросы, он ответил, что его мама затеяла перестройку дачного дома, и он, как хороший сын, не может ей в этом не помочь.

— Но… почему прямо сейчас? У нас же отпуск. Я хотела провести его с тобой, — растерянно прошептала я тогда в трубку. Мне даже в голову не приходило, что все договоренности и планы могут быть вот так нарушены, и я искренне не знала, как на это реагировать. — Да и билеты твои пропадут, — пробормотала я совсем уж беспомощный аргумент.

Поток раздражения вылился на меня незамедлительно.

— Да что тут такого? Отдохнешь одна. Я ведь не заставляю тебя бросать все и возвращаться. Сам справлюсь. Я же не могу допустить, чтобы моя мать в одиночку таскала тяжелые доски и разбиралась с рабочими.

— Но твой папа…

— Ты забыла уже, что ли? У него недавно предынсультное состояние было! Матери нужна моя помощь!

Я так и не узнала, почему перестройку дома нужно было затевать «вот прям щас» и почему Лёня не мог хотя бы недельку провести с женой, прежде чем впрягаться в это бесконечное мероприятие. Одно я поняла точно: если мама говорит: «Сын, мне нужно от тебя то-то и то-то», — Лёня встает по стойке смирно и делает все, что ему велено. Ведь тогда мама, быть может, его заметит, а если сильно повезет, то и похвалит.

Забавно, что, страстно желая недоданного матерью тепла, Лёня с радостьювыбрал в жены меня, девушку, которая не чаяла в нем души и готова была бескорыстно изливать потоки своей заботы. Но, как я теперь понимаю, в глубине его психики уже была заложена мина замедленного действия, и вскоре сценарий «вечного женского отвержения» сработал, как ему и положено.

Сам того не осознавая, Лёня начал ждать от меня той же суровости, что всю жизнь демонстрировала ему мать. Похвалу он привык заслуживать, а моя способность давать ее просто так, поначалу столь восхитившая его, со временем начала раздражать. Я вела себя непривычно, а значит, с точки зрения заложенного сценария, — неправильно. И Лёне в конце концов стало со мной некомфортно.

Меж тем та девушка с работы, ради которой он меня в итоге оставил, во многом повторяла манеры его матери, не стесняясь проявлять холодность и заставляя моего бывшего мужа заслуживать ее любовь. И он, вопреки всей разумной логике, выбрал ее. Ведь ему с ней было «правильно».

Ну, или вот моя подруга Иришка, уж на что особа с крепкой и стабильной психикой, однако и ее можно было вывести из себя, если знать, куда нажать. А ее отец знал это прекрасно. Стоило ему произнести: «Ты вся в свою мамочку», — как Ирка взвивалась на дыбы.

Ее мама была болью и печалью их семьи. Много пережившая в юности, она в какой-то момент сломалась и начала пить по-черному, хуже, чем многие мужчины. И все прелести ее состояния естественно легли бременем на плечи мужа и дочери. В их отношении к ней смешалось все: любовь к женщине, которой она когда-то была, ужас от ее теперешних выходок, горечь от невозможности ни на что повлиять (а что они только не пробовали!). В конце концов, Иринкина мать в попытке оградить своих родных от себя самой переехала жить в глухую деревню и там вскоре скончалась.

Прекрасно зная, какой болью отзывается в Иришке любое упоминание о матери, да еще и сравнение с нею, ее отец тем не менее иногда пользовался этим без зазрения совести. Ну или пусть даже с «зазрением», однако нужный ему результат он получал неизменно.