Книга Любава-травница Галиаскаса..., страница 76 – Резеда Ширкунова

— Клянусь Его Величеству, что услышанное в этих стенах навсегда останется тайной и не разгласится мной, Любавой Инсигнис, — произнесла она, и искра принятия магической клятвы сверкнула в воздухе.

Император немного помолчал, затем начал говорить.

— Вы должны помнить Сивиэллу, которая в один из визитов устроила скандал по поводу утреннего завтрака. Раз вы не живёте во дворце, то вряд ли в курсе того, что она — моя фаворитка. Я очень хорошо отношусь ней, но она мне не пара. На днях она заявила, что беременна. Мне бы хотелось узнать, на самом ли деле это так. Может, я в ней не распознал свою пару? Вопросов много.

— Ваше Величество, я не знаю, сможет ли Марьяна сказать вам точно, ведь ребенок ещё в зародыше.

— Пусть хотя бы попробует.

— Вы хотите, чтобы она проверила это сегодня?

— Желательно было бы. Мы очень тяжело находим свои пары, бывает даже, что ходим рядом, но определиться не можем. Это зависит от того, что у каждого своя сила магии: если она ниже моей, то мне определиться трудно. Легче всего произошло у вас, хотя в отношениях тоже было не всё так гладко. Сила магии у вас почти на одном уровне, поэтому создание пары произошло в короткие сроки.

— Ваше Величество, почему вы торопитесь решить вопрос сейчас? Не лучше ли это сделать, когда родится ребёнок?

Император отрицательно покачал головой.

— Если ребёнок действительно мой, то он должен родиться в браке, только тогда он сможет наследоватьтрон. Если он родится до брака, но его родители впоследствии поженятся, всё равно всеми будет восприниматься бастардом.

— Хорошо, я сейчас приведу дочь.

Любава переместилась к себе домой и, взяв дочь за руку, через несколько минут была вновь в комнате. Император присел перед ней на корточки и попросил помочь правде восторжествовать. Марьяна лишь кивнула головой. Император, выйдя за дверь тайной комнаты, попросил секретаря вызвать к себе его фаворитку — госпожу Сивиэллу Блюнэль.

Через десять минут она стояла перед ними. Увидев в кабинете императора посторонних, девушка стала нервничать.

— Дорогой, ты меня позвал по какому-то серьёзному делу? — спросила она, косясь на Любаву.

— Да, Сивиэлла. Мне показалось странным, что до тебя у меня была — не стану скрывать, ты и сама знаешь — не одна фаворитка, но ни одна из них не говорила, что беременна от меня. Я хотел, чтобы тебя посмотрела травница. Не сочти за грубость: если это мой ребёнок, то мы поженимся, если же нет — ты отлучаешься от двора, — холодно произнёс император.

Чтобы не подставлять ребёнка, император встал возле Марьяны, а Любава сделала вид, что осматривает фаворитку. Девочка должна была сказать императору правду.

Сивиэлла сильно занервничала, она пыталась отказаться от обследования, но император был непреклонен. Поджав губы, она подошла к Любаве и с настоящей ненавистью воззрилась на неё.

— Это ваш ребёнок, господин император, — промолвила Марьяна и улыбнулась ему.

— Странно, тогда чего ты боялась, Сивиэлла? — удивился он.

— Она боялась, что вы узнаете правду, а мне маленький всё рассказал, — с милой детской непосредственностью ляпнула Марьяна неожиданно для всех.

— Что рассказал, детка? — вновь поинтересовался император, внимательно взирая на свою фаворитку.

— Про эту гадость, которая она подпаивала императора, которая уже стала действовать на него и вскоре может начать разъедать его плоть, — ответила девочка.