Книга Опальная княжна Тридевятого царства, страница 25 – Кристина Миляева

Сначала получалось отвратительно. Мышь могла просто захрипеть, затрепыхаться в агонии и умереть лишь через минуту, отдав мне лишь жалкую, ничтожную искорку энергии, холодную искру, которой не хватило бы и на то, чтобы зажечь одну-единственную спичку. Я злилась на свою неумелость, на этот мир, на всё подряд, а кот в такие моменты сидел напротив и смотрел на меня с немой, но совершенно отчётливой укоризной, словно говоря: «И это лучшая ученица Академии? Стыдно должно быть».

Но я училась. Методом проб и ошибок, через отвращение и сжатые зубы, я начала понимать. Я поняла, что важна не жестокость, не длительность страданий жертвы, а… интенсивность переживания в момент самого акта. Мгновение. Точный, резкий, сконцентрированный всплеск воли, направленный на пресечение жизни. Как удар током. Как щелчок выключателя. Не эмоция, а действие.

Вскоре я уже могла умертвить мышь одним лишь лёгким прикосновением и коротким, безжалостным мысленным импульсом. Энергия, тёмная, маслянистаяи сладковатая, наполняла меня, капля за каплей. Её было мало, ничтожно, смехотворно мало, но это было уже что-то. Это был фундамент. Первые кирпичики в стене моего будущего могущества.

Перешли на крыс. С ними было уже сложнее. Они были злее, выносливее, жизнеспособнее. В них горела та самая, знакомая мне по себе воля к жизни. Первую крысу я не смогла «взять» с первого раза. Она вырвалась из моего мысленного захвата, царапнула мне палец до крови своими острыми, грязными когтями, и мне пришлось прикончить её старым добрым, немагическим способом — камнем. Кот потом полчаса вылизывал свою медную шерсть с видом глубочайшего профессионального оскорбления и разочарования.

Но я упорно набивала руку. С каждым днём, с каждой новой жертвой я становилась точнее. Холоднее. Отстранённее. Я уже не думала о том, что именно я делаю, не позволяла себе разглядывать их глазки-бусинки. Я просто делала. Мыши, крысы, потом — кролики, которых кот с невероятным, почти сверхъестественным мастерством ловил в окрестных полях и приносил мне, гордо ворочая хвостом. С каждым таким «подношением» я чувствовала, как внутри меня растёт, крепнет тот самый резервуар с ядовитой, чёрной силой. Он всё ещё был мал, он был каплей в море по сравнению с тем, что требовалось для межмирового портала, но он был. Он пульсировал во мне, холодный и бездушный.

Я экспериментировала, пытаясь использовать эту энергию не по её прямому, ужасающему назначению. Например, чтобы заставить небольшой камень подпрыгнуть на ладони. Получалось. Камень дёргался, подскакивал на сантиметр и снова падал, но после этого я чувствовала такую опустошающую пустоту и усталость, будто вручную протащила эту мельницу до ближайшей горы. КПД был чудовищно, ужасающе низким. Эта магия рождалась, жила и существовала для одного-единственного — забирать жизнь. Всё остальное было насилием над её природой, бесполезной тратой драгоценного ресурса.

По ночам, когда силы после таких экспериментов хоть немного восстанавливались, я снова и снова пыталась связаться с Златославой. Безуспешно. То ли энергии всё ещё катастрофически не хватало, то ли она там, в моём теле, ничего не делала, предаваясь отчаянию. Мысль о том, что она просто рыдает в подушку и даже не попыталась восстановить круг, заставляла меня злиться до дрожи в коленях. А злость,яростная, бесполезная злость, в свою очередь, подпитывала мою тёмную силу, заставляя резервуар наполняться быстрее. Замкнутый, порочный, безумный круг.