Книга Опальная княжна Тридевятого царства, страница 46 – Кристина Миляева

— Не смотри на меня так, будто я только что добровольно выбросила наш единственный ужин, — огрызнулась я, чувствуя нелепый стыд. — Я не могу. Не после… всего этого. Надо же с чего-то начать. С чистого листа. Ну, или с максимально чистого.

Еду пришлось искать по старинке, полагаясь на смутные воспоминания Златославы о лесных травах и подсказки инстинкта. Я нашла в лесу заросли дикого лука, с трудом выкопала несколько съедобных, как подсказала память, корешков — что-то вроде дикой морковки — и насобирала немного грибов, тщательно сверяя каждый с сомнительными образами в голове, чтобы не отравиться. Кот, фыркая и брезгливо обходя мои «дары природы», наблюдал за моими потугами со стороны, а потом снова исчез и вернулся, сбросив с лапой с высоты пару небольших, пятнистых лесных птичьих яиц. Спасибо и на этом. Яичница из двух яиц — уже пиршество.

Развести очаг я сумела с огромным трудом, потратив уйму времени и сил на безуспешное трение палочек — магии-то не осталось ни капли! — но в итоге, содрав в кровь ладони, огонь удалось добыть. Сварила в найденной в сарае ржавой, но целой котелке подобие похлёбки: вода, дикий лук, коренья, грибы. Пахло, конечно, не ахти, землёй и дымом, но есть можно было. На вкус — как тёплая, жидкая земля с луком. Гастрономический восторг.

Пока варилось это «варево», я занялась домом. Сделала из еловой ветки подобие метлы и вымела вонючие кучи прошлогодних листьев, паутину и прочий мусор. Притащила из сарая охапку относительно свежего, пахнущего сеном, которое не успело сопреть, для подстилки. Расчистила очаг от золы и мусора. Дом постепенно, очень медленно начал приобретать вид обитаемого, хоть и нищего, заброшенного места.

Всё это время я чувствовала себя абсолютно беспомощной, жалкой дурой. Я, Злослава, лучшая (бывшая лучшая, но всё же!) ученица Питтсфордской Академии Тёмных Искусств, способная одним намёком насложное заклинание вызывать у матёрых преподавателей мигрень и уважительный кивок, тут ползала на коленях в пыли, ковырялась в земле в поисках корешков и не могла даже нормально, по-человечески разжечь огонь! Меня разыскивали как опасную преступницу, угрозу королевству, а я не могла элементарно постоять за себя без того, чтобы не прикончить кого-нибудь и не напиться до отвала этой омерзительной, сладкой тёмной силы. Это было унизительно. Глубоко, до слёз унизительно.

После скудной еды я села на пороге, греясь на солнышке, и попыталась медитировать. Не так, как меня учили годами — с чёткими визуализациями энергетических потоков, сложными мантрами и построением ментальных щитов. А просто. По-деревенски. Я закрыла глаза и сосредоточилась на своих ощущениях. На тепле солнца на коже, которое согревало худую спину. На весёлом, беззаботном пении птиц в кронах. На терпком запахе хвои и свежей мяты, растущей у порога. Я пыталась найти в этом покое, в этой простой, немудрёной, почти животной жизни хоть крупицу энергии, хоть искру, на которую могла бы отозваться магия.

Ничего. Пустота. Тишина. Магия этого мира, как я уже поняла, была подобна прожорливому, капризному хищнику — она откликалась только на кровь, на боль, на страх, на сильные, негативные эмоции. А я, как дура, пыталась подозвать её, посвистывая, как ручную, добрую собачонку, предлагая ей солнечный свет и запах ромашек.