Онлайн книга «Мой телефон 03»
|
– Я здоров. – Мы тут все здоровы. – Доктор, я не умру? – Мы тут все умрем. Звонок, сквозняк, хлопнувшая дверь. Шуршание затертой обуви по плитке. – Наркоманов заказывали? – В очередь! – Да сколько можно к нам возить?! – Не мы выбираем пациентов – пациенты выбирают нас! – Что употребляли? – Лосьон! – Литр, два? – Что вы, как можно! Рюмка. По ошибке. – А до? – Коньяк. – Врешь. Что курил? – Обижаете, доктор! – До туалета можно поинтересоваться? – По коридору направо. В другую сторону! Минус один. Так что с лосьоном? Уходят часто. С порога, из машины. Решимости завязать хватает ненадолго. Фельдшер торопливо затягивается на крыльце. Скользящие отблески фар отражаются от полос на куртке. – Куда он ломанулся? – В кусты. – Ушел, что ли? И зачем везли? – Нас не касается. Нам не лечить, нам довезти и сдать. – А смысл? – Я же говорю. Смысл – доехать. Гонки без правил. «Форс-фарш». Освещение салона едва выкраивает очертания строк в карте вызова. – Реакция зрачков… а черт, не помню. Какое там освещение… Дай проверю, посмотри на меня. От яркого света пустота сворачивается, в одно мгновение обретая цвет, форму и смысл. Зеленые. * * * Глаза цвета увядших фиалок, серебристая сетка морщин. – Ноги. В двух полиэтиленовых пакетах. Ножницы, антисептик, перекись, перевязка. Варикозная болезнь, язва, кровотечение. – Ой, у меня грязно. На полу кровь, на стенах кровь. Пара засохших фиалок на подоконнике. – Актив в поликлинику составили, ждите хирурга завтра. – Он ведь не придет. Он в отпуске. Хирург не придет. – Вот почему вы у нас на участке не работаете? Такой доктор обходительный. – Я фельдшер, а не доктор. Я по участкам не работаю. Я – линия. * * * Прямая линия на клетчатом обрывке розовой бумаги. Стандартная проверка сердечной активности, только кардиограмма – моя. Аппарат опять сломался. – Але, нам возвращение. Аппарат заменить. – Бригада, возьмите ребенка. Экстренный. * * * «Ула, влачи плиехали! Какая мафина классная!» Роман детей не любит. На линии никто не любит детей. Для этого есть педиатры. – Какой он у вас общительный. – ДЦП, СДВЕ… – Аутизм? – Вроде не ставили. А, недоношенный еще. Упал со стола, потерял сознание. – Мы с мигалками поедем? – Нет. Лампы в салоне самого беспощадного спектра. Чтобы не спать. – А где же мигалки? – Сломались. – Надо быстлее ехать, мы же в больницу! Давайте я сам. У-и-у… Детское-выгрузить-сдать. Желтая машина неотложки, знакомый номер, ЕвгенВалерич, реаниматолог из БИТов, курит у забора. – Родили, что ль, кого? – Новорожденный. Перелом. – Дай прикурить, Валерич. – Последняя. – Тогда до ларька. Черт, опять срочный. * * * Стома, бинты, гнойное отделяемое. Запах… Нас ведь не учили ставить диагнозы по запаху. Холецистит. Нет, холангит. Желтизна кожи, выступающие ребра, синие контуры вен. Хорошие вены, катетер проходит легко. «Надо операцию делать, но хирург в отпуске, талонов нет, квоты нет.» Нет, Фридрих, по ту сторону ни жестокости, ни власти, один голый профессионализм. Брызги из-под колес расползаются по стеклу. Идет грязный снег. Тепло от печки поднимается к голове, ноги мерзнут. – Рома, мы ведь, в сущности, крайне одинокие существа во Вселенной. – Подумаешь, открытие сделала. – Это не открытие. Так, прорыв абсцесса. – Не понимаю. – Затягивается прямо в машине, игнорируя мой возмущенный кашель. – Почему им все, а у нас-ничего? Травмы, хронические, наследственные, приобретенные, почему болеют все, кроме нас? Я, может, потому еще и не умер, что угораю над всеми тут потихоньку, а может, смерть телегу нашу все никак не догонит? |