Онлайн книга «Мой телефон 03»
|
Вопросы опять закончились. Хотела спросить про яблоки, уж слишком зеленые, но как-то не складывалось на языке. От безысходности доела бутерброд. В. В. тут же забегал вокруг холодильника, соображая, чем бы еще угостить. Торт уже доедала с опаской, не спеша. На горизонте яблочного заката угрожающе маячила склянка куриной лапши. – Вы сегодня… – Ты. – Какой ты блуждающий нерв сегодня. – Я всегда нерв. Нерв нашей подстанции. Чего тебе рассказать? 46 размер обуви наконец перестал отмерять углы кухни, могучие докторские пальцы вцепились в банку с супом и бережно занялись ее содержимым. Аппетит у доктора был отменный. Я незаметно перевела дух. – В институт я поступил в конце 80-х. Или закончил. Не помню. Поступал после колледжа. Поступил не сразу, бабло там лопатой гребли, а я химию завалил, мой любимый предмет. Загребли в армейку. Уже и к военкому ходил, договорился уже, не трогайте, дайте студентом стать. С работы увезли. Образование у меня фельдшерское тогда было, работал на скорой, а распределили меня в спецназ ВДВ, не по специальности распределили. Я по школьному делу еще с парашютом прыгал. Закат догорел. Единственный пожар, на который не надо было выезжать, при котором мы всегда присутствовали, до которого никому не было дела. Яблоки на общаке больше не внушали опасения. Но вкусные. Я перевела взгляд на Табаловский седой хохолок. – А потом? – А потом Туркмения, горячая точка. Прыжки, десантура. На плацу жара, зной, а ты по брезенту ползаешь, и каждую выкладку офицеры ходят, проверяют. Знаешь, каково свою жизнь складывать? – Да складывала я этот ваш парашют, знаем, падали. – Какой, Д-6, Д-10? – Не знаю, длинный такой. – Ну и? – Ничего. Даже раскрылся. – Чем хорош Д-6, как его ни упихай, все равно раскроется, хоть узлом завяжи, там шнур подвесной системы такой, что купол из любой позиции выровняет… – Чего? – Д-10 тоже неплох. – А потом? – А потом институт. Набирался тогда факультет семейной медицины, 30 мест. Брали только фельдшеров, не медсестер, не санитарок. Поступил с блеском. Четыре вопроса, помню, были, по хирургии, терапии, акушерству и педиатрии. На пятом курсе защитил диплом по тромбоэмболии легочной артерии. Помню. Банка опустела. Остатки лапши док художественно развесил по краям тары, полюбовался на них, собрал и отправил вслед за остальным ужином. – Вот думаю, мыть, не мыть? – Так кипяток же. – Ито верно. Завхоза на мыло. На свет кухни из коридорной перегоревшей тьмы зашаркал водитель. – Там вас на профосмотр эмчеэсники. – Заводи их. – Да уже сделано. – Чего кряхтишь тогда, кончелыга? – Да теще с утра в глаз не засветил, теперь спина к вечеру ноет. – А спина тут при чем? – Так она меня лопатой! – Так, не понял, чью же мы тещу на пожарище в тот раз схоронили? – Мою, – хитро ухмыляется шофер. – И сколько их у тебя? – Две осталось. Как-никак, полвека в мужском абортарии. Муравьишек-то будете профосматривать? – Иди сам посмотри, у меня беседа с молодежью. – Я-то посмотрю. – Ну и смотри, халат на вешалке, фонендоскоп в ящике. – Фонен-чего? – Слушалка, шаромыжник, пора уже запомнить! – Ага-ага. – Снова зашаркал по коридору. – Так на чем я? – Диплом получили. – Ага. Потом интернатура по реанимации, сертификат скорой помощи. На центре я в малой кардиологической бригаде, в малой неврологической, противошоковой, потом анестезиологом… На проме подрабатывал, на кировскую выезжал. Старшим врачом в оперативном отделе сидел, всю нашу публику поименно знаю. |