Онлайн книга «Мой телефон 03»
|
– Оля, баллон пустой! – Быть такого не может, манометр косячный! Я уже скрутила манометр, свежим воздухом не тянет. 12,11,10. Сатурация 92. Губы порозовели, впрочем, за кислородной маской лицо плохо видно. Машина влетает на территорию СОКБ. Оля выгружает деда на коляску, я подхватываю баллон. В приемнике красной зоны стационарные точки кислорода в каждом углу. Подключаем деда к ближайшему свободному крану. Снимаю инфицированную маску, конец шланга подношу к запаянному СИЗом лицу, делаю несколько вдохов через фильтр. Последние литры растворяются в воздухе. На улице пустынно и тихо. На площадке за время сдачи-приема пациента прибавилась только одна машина. Даня и Гуля сидят в обнимку на импровизированной лавочке-доске. Из защиты на обоих только маски. – Я не поняла, это что за стриптиз? Штраф получить хотите? – А мы сейчас пациенты, нам можно! – хихикает Гуля. – С какой это радости? – Вчера на адрес залетели голые, а там пневмония, диспетчер СИЗ забыл написать. Температурим. Бабку на КТ отвезли и за компанию решили откататься. У вас как? – А мы тоже на пневмонию… – Ковидные обнимашки! – Гуля бросается на меня, плечом смахивая очки. – Дура! – я судорожно возвращаю очки на место. – Кваску? – Даня делает большой глоток и протягивает мне бутылку. – А давай, – я неожиданно для себя срываю респиратор. Смех Гули переходит в сухой кашель, она оседает на картонку и обхватывает себя за плечи. – У меня в нижней доле затемнение. Назначили антибиотики. Цефтриаксона нет в аптеке. – Подойдешь ко мне на станции, я тебе дам. – А что говорят про кислород и респираторы? – Так пандемия закончилась. Мы победили! Со стороны служебного выхода мимо нас проезжает процессия из каталок, груженных черными продолговатыми мешками. – Ой, Даня, смотри, белочка! Фельдшера уходят в глубину больничного сквера. Сзади незаметно подкрадывается рентгенолог. – У вашего деда 40 % поражения и страшенный ХОБЛ. А где эти везунчики? – Белочку пошли смотреть. Что у них? – А вы им кто? – Троюродная медсестра. Так что? – У парня ОРВИ, а девчонка, как и говорили, поражение левого легкого. – Оставьте мне выписку, я им передам. – Маску наденьте, – делает замечание врач, – не положено. Я снова направляюсь к окну возле моечной. Он уже ждет. Жестом спрашивает, как дела. Задираю подбородок, провожу рукой по горлу, наклоняю голову набок, складываю пальцы домиком, вмещая в набор незамысловатых жестов историю про легкомысленных диспетчеров, жареного цыпленка, клумбу с анемонами и гонку на кислороде. Молчу о том, что заболела, что больше, наверное, не приду. Смеется одними пальцами. Подходит Оля. – Ты мыться пойдешь? – тянет в сторону палатки с баками дезраствора и горой грязных СИЗов. – У вас свидание? – Да я его в глаза не видела. Просто он каждую смену здесь. Уже второй месяц общаемся. Глаза Ольги за очками приобретают странное выражение. – Ты же понимаешь, что это всегда разные люди? – Да. Неопалимые Окончательный диагноз своевременным не бывает. До вечера в городе ничего не горело. Под пересменку полыхнули склады на «стошке». Длиннобрюхий модифицированный «фиат» «медицины катастроф» мелькнул полосатым хвостом перед моим носом и умчался под светомузыку, лавируя между пробками. «Красный наш – зеленый общий». На пожар я не успела. На звонок в бригаду экстренного реагирования ответил заспанный голос: «Медицина катастроф, чего надо?». Услышав застенчиво-возмущенное «стажера забыли», голос потеплел и засуетился. Ключи от дежурки док, разумеется, забрал с собой. Подсобка водителей открыта, можно покошмариться там. Водителя не будить, не кантовать, при пожаре выносить первым. На центре нет холодной воды и перегорела еще одна лампочка в коридоре. Днем ничего не горело и не взрывалось. Где же я была 5 минут назад, когда поступил сигнал? Ну, кто же знал, расписание горения складов им не скинули. Конечно, ему скучно одному смотреть на пожар и суету эмчеэсников-муравьишек. Застряли часа на два. Отбой. |