Книга Замужем за Монстром, страница 29 – Мари Марс

Ключ на моей груди вдруг стал горячим. Я вынула его. Костяной кончик слабо светился ровным молочным светом. Гриша, стоя рядом, напрягся.
— Здесь никого нет. Вернее, был. Но ушёл. Давно.

Мы осторожно вошли внутрь. В огромном, пустом помещении пахло пылью, плесенью и старой печалью. На единственном уцелевшем подоконнике лежал камушек, очень похожий на те, что когда-то приносил мне Гриша. Рядом — истлевшая до дыр шляпа.

— Они ушли, — прошептал Гриша, и в его голосе прозвучало отчаяние. — Может, их нашли? Или они… не выдержали?

Я взяла его за лапу. Моя рука тонула в тёплой шерсти.
— Не сдавайся. Фоля говорил — их мало. И они скрываются. Может, мы просто не те слова знаем.

Я подошла кцентру комнаты, где когда-то жернова перемалывали зерно, и подняла Ключ. Свет от него стал ярче, выхватывая из мрака детали: выщербленный зуб шестерни, странную метку на балке — три спирали, такие же, как на шкатулке.
— Мы пришли с миром, — сказала я громко, и эхо подхватило мои слова. — Нас прислали Евдокия и Лукерия, я их кровь. Мы ищем… своих.

Тишина. И тогда Гриша, сделав шаг вперёд, заговорил. Не своим обычным голосом, а тем, глубинным, в котором слышались скрип половиц и шорох теней.
— Я — Гриша. Изгнанный из Палаты Теней за дружбу с человеком. За то, что предпочёл пирожки страху. Я сломан. Я не умею пугать. Но я умею… хранить.

Он выдохнул, и из его лапы вырвалось облачко серебристой пыли, которое медленно осело на пол, сложившись в те же три спирали.

И случилось чудо. Из-под пола, из щелей между брёвнами, из самой тени под жерновом потянулись тонкие, дрожащие лучики света. Они собрались в центре комнаты и сложились в призрачный, мерцающий образ. Существо, похожее на огромную, мудрую сову с глазами из мха и коры. Дух Мельницы.

«Ключ говорит правду, — прозвучал в наших головах голос, мягкий, как шелест крыльев. — А печаль в твоих глазах — лучшая печать. Они ушли дальше. Глубже в лес, к Каменным Сёстрам. Там, где спит старая магма и плачут подземные ключи. Твой путь — туда. Но берегитесь. Лес помнит не только друзей. Он помнит и охотников.»

Образ растаял. На полу, где он парил, лежало настоящее совиное перо, свежее и упругое. Я положила его к нашим сокровищам.

Мы вышли из мельницы в полной темноте. Возвращаться было некуда. Мы разожгли маленький костёр под гигантской елью, которая укрывала нас от начинающегося моросящего дождя.

Сидели плечом к плечу, грея лапы и руки у огня. Усталость валила с ног, но внутри было странное, трепетное возбуждение. Мы были на правильном пути.
— Ты сказал «хранить», — тихо напомнила я. — Это красиво.

Он смущённо потупился.
— Это единственное, что у меня осталось. И единственное, что я по-настоящему хочу.

Дождь застучал по хвое над головой. Стало холоднее. Я неловко придвинулась ближе, ищу тепла. Гриша замер, потом медленно, очень осторожно, положил свою огромную лапу мне на плечи, притягивая к себе. Я уткнулась лицом в его влажную, но всё ещё пахнущую домом и печеньем шерсть. Его сердце билось под ней медленно и мощно, как далёкий, надёжныйбарабан.

— Знаешь, — прошептал он, и его голос вибрировал у меня над головой, — в Палате Теней нас учили, что самая сладкая эмоция для монстра — это страх жертвы. Они ошибались. Самое сладкое… это когда ты рядом. И ты в безопасности. Потому что я здесь.