Книга Замужем за Монстром, страница 42 – Мари Марс

— Не останавливайся, — снова прошептала я, и теперь в моём голосе была мольба.

Он задвигался. Медленно, сначала, с чудовищной, сокрушающей самообладанием осторожностью. Но ритм рос, подхваченный нашим общим дыханием, биением наших сердец, которые, казалось, стучали в унисон. Его движения были мощными, глубокими, но в каждой толчке была не грубая сила, а щемящая нежность, будто он боялся меня разбить и в то же время не мог остановиться.

Мир сузился до темноты комнаты, залитой лунным светом, до запаха его шерсти и нашего пота, до звуков наших тел — мягкого шороха, приглушённых стонов, его тяжёлого, хриплого дыхания у моего уха. Я потеряла границы. Где заканчиваюсь я и начинается он? Мы сплетались в одно существо, в один клубок жара, страсти и абсолютного доверия.

Он нашёл особое место, где моя шея соединялась с плечом, и прижался к нему зубами. Не кусая. Просто сдерживая в себе рык, рвущийся наружу. Это было так интимно, так по-звериному откровенно, что волна наслаждения накрыла меня с головой. Я крикнула, не в силах сдержаться,и почувствовала, как его тело напряглось, как его ритм сбился, и он, издав глухой, сдавленный стон, потерял контроль, наполнив меня пульсирующим теплом.

Мы лежали, сплетённые, тяжело дыша. Его вес давил на меня, но это было желанное, безопасное бремя. Он осторожно, боясь причинить боль, выскользнул из меня и рухнул рядом, сразу же обвив меня лапой и притянув к себе. Я прижалась лицом к его груди, слушая бешеный стук его сердца, который постепенно замедлялся, подстраиваясь под мой ритм.

Он вылизывал моё плечо, мою шею, тихими, ласковыми движениями, зализывая следы нашей страсти. Это было по-звериному, но бесконечно трогательно.

— Я не знал, что так может быть, — его голос был хриплым от напряжения и эмоций. — Я думал, что… что это будет что-то другое. А это… это как будто я увидел свет изнутри. Твой свет.

Я не могла говорить. Я только прижималась к нему сильнее, чувствуя, как на мои ресницы наворачиваются слёзы — слёзы облегчения, счастья и какой-то запредельной полноты.

— Ты моя, — прошептал он, и в этих словах не было собственничества, только констатация самого важного в мире факта. — Полностью. Навсегда.

— И ты мой, — выдохнула я.

Луна плыла за окном. В доме стояла тишина, но теперь это была тишина после бури, тишина полного, глубокого удовлетворения. Мы лежали, обнявшись, два существа из разных миров, нашедшие в другом не просто любовь, а потерянную часть самих себя. И в этой тишине, в этом лунном свете, наша странная, прекрасная любовь обрела своё самое полное, самое безоговорочное выражение. Без единого лишнего слова.

Я проснулась оттого, что замерзла. Во сне я откатилась на край кровати, подальше от источника тепла, и теперь холодный утренний воздух пробирал до костей. Не открывая глаз, я потянулась назад, ища привычную тёплую тушу, но рука нащупала лишь пустоту и сбитое одеяло.

Сердце на миг пропустило удар. Я села, разлепив веки.

В комнате было светло — снежное утро щедро заливало всё белым, искрящимся светом. Гриши рядом не было. Но через секунду мой нос уловил запах: шкворчащий бекон, свежие блины и что-то сладкое, ванильное.

Я улыбнулась и откинулась обратно на подушку. Мой монстр готовил завтрак. Ну конечно.

Тело приятно ныло, напоминая о прошлой ночи. Каждая мышца, каждая клеточка кожи хранила память о его прикосновениях, о его весе, о его дыхании на моей шее. Я потянулась, чувствуя себя одновременно разбитой и невероятно живой. Самой живой за всю свою жизнь.