Книга Замужем за Монстром, страница 6 – Мари Марс

— Как ты это делаешь без пальцев? — поинтересовалась я, наблюдая, как он с невероятной аккуратностью поддевает блин краем когтя.

— Сосредоточение, — важно ответил он. — И многолетняя практика пугать блины, чтобы они не прилипали. Они очень впечатлительные.

Завтрак мы перенесли в спальню. Я устроилась в кровати с ноутбуком, Гриша умостился на полу рядом, вытянув свою лохматую морду так, чтобы ему тоже было видно экран. Я включила свой любимый сериал — старый, добрый ситком о друзьях, которые всё время сидят в кофейне.

Первые серии Гриша смотрел с выражением глубокой научной озадаченности на морде.
—Я не понимаю, — наконец произнёс он, когда герои десять минут хохотали над сломанным стулом. — В чём угроза? Где тени? Почему они не проверяют пространство под диваном на наличие существ вроде меня? Это какая-то пропаганда беспечности.

Я фыркнула, чуть не подавившись блинчиком.
—Гриш, это комедия! Тут не должно быть угроз. Тут должно быть смешно. И мило.

— Мило, — повторилон с лёгким отвращением, как будто пробуя на вкус незнакомое слово. — Ага. Понял. Это их боевой клич.

Но к середине второго сезона что-то изменилось. Когда одна из героинь переживала из-за парня, Гриша тихо спросил:
—А он её стоит? Она пахнет грустью и ванильным латте. Ей бы лучше монстра. Монстр никогда не заставит её пахнуть грустью.

Я смотрела на него, и сердце у меня ёкнуло. В его словах не было иронии, только искреннее недоумение перед человеческой глупостью.

После пятой серии я почувствовала себя обязанной показать ему что-то по-настоящему важное. Я нашла в сети «Охотников за привидениями».

— Вот, смотри. Это классика. Про людей, которые как раз таки проверяют пространство под кроватью.

Гриша смотрел, не отрываясь. Когда на экране появился Зьюл, он издал звук, средний между восторженным визгом и предупредительным рыком.
—О! Смотри! Это же Зьюл! Он был нашим приглашённым лектором на «Курсе по эффективному вселению в многоквартирные дома»! — воскликнул он. — Он, конечно, немного выпендрёжник, но какой размах! Какая драматургия!

Он комментировал каждый эпизод с профессиональной точки зрения: «Нет, так материализоваться неэффективно, слишком много энергии», «А вот этот скользящий звук по полу — это правильно, это вызывает базовый страх».

Когда фильм закончился, он сидел, задумавшись.
—Странно, — произнёс он. — Они нас ловят, но… это как-то весело. И они дружат. Как те ребята из кофейни.

Наступил вечер. Мы сидели в темноте, освещённые лишь мерцающим экраном ноутбука, и ели печенье, которое Гриша испёк на днях («Печенье ужаса с шоколадной крошкой»). Было тихо и уютно. И как-то само собой начался разговор.

— Знаешь, — сказала я, глядя в потолок, — когда я была маленькой, я думала, что у меня под кроватью действительно кто-то есть. Не страшный, а… друг. Я разговаривала с ним. Рассказывала, как меня дразнили в школе, что мама с папой вечно ссорятся. Я даже оставляла ему под кроватью печенье. Утром оно всегда исчезало. Мама говорила, что это мыши, но я верила, что это он.

Гриша слушал, не перебивая, его огромные глаза были прикованы ко мне.
—Это был не я, — тихо сказал он. — Я был в то время на другом объекте. В квартире старого профессора, который читал вслух Шекспира. Было очень культурно.

Я рассмеялась.
—Ничего. Теперь ты здесь. И печенье мы едим вместе.