Книга Замужем за Монстром, страница 7 – Мари Марс

Помолчав, он начал свойрассказ. Его голос стал глубже, повествовательным.
—А у нас была Школа. Большая пещера под миром людей. Нас учили основам: «Теория теней для начинающих», «Практическое применение скрипа половиц», «Вой от базового до продвинутого: как не сорвать голос». У меня не очень получалось с классическим страхом. Мои одноклассники могли заморозить кровь в жилах одним лишь шёпотом. А я… — он смущённо почесал за ухом, — я однажды напугал малыша, а потом услышал, как он плачет, и вернулся, чтобы отдать ему его плюшевого зайца. Меня чуть не отчислили за «непрофессионализм и проявление несвойственной монстрам сентиментальности».

Я представила себе маленького лохматого Гришу, неуклюже пытающегося быть злым, и сердце у меня сжалось от нежности.

— А что было твоим любимым предметом? — спросила я.

— Мимикрия! — его глаза загорелись. — Это искусство становиться частью интерьера. Я был лучшим в группе по превращению в бельевую кучу. И в спящего кота. А ещё у нас был факультатив «Основы человеческой психологии». Чтобы понимать, кого и как лучше пугать. Но я его использовал, чтобы понять, кому может быть просто… одиноко.

Мы сидели в тишине, и это молчание было самым комфортным, что я чувствовала за долгие годы. Он был не просто монстром. Он был изгоем, как и я. Только в его мире быть мягким и дружелюбным было таким же проклятием, как в моём — быть неудачливой и одинокой.

— Знаешь, Гриш, — сказала я, протягивая ему последнее печенье. — Мне кажется, ты не провалил тот экзамен на «проявление сентиментальности». Ты его сдал на отлично. Просто по другому предмету. По предмету «Как быть другом».

Гриша взял печенье. Его мохнатая лапа ненадолго коснулась моей руки. Было тепло и немного колко.

— Спасибо, — прошептал он. И в его голосе не было ни грамма гравия, только чистая, тёплая тишина. — Это лучшая оценка, которую я когда-либо получал.

Собеседование в модном арт-пространстве «Сирин» длилось до самого вечера. Интервьюер, женщина с укладкой дороже моей месячной аренды, в конце беседы снисходительно улыбнулась и сказала: «Вы… очень нестандартны, Алиса. Мы вам перезвоним». По тону было ясно — не перезвонят. Никогда.

Я вышла на улицу, когда уже сгустились настоящие, густые питерские сумерки. Фонари бросали на асфальт жёлтые, неестественные пятна света, за которкими начинались провалы в абсолютную черноту. В воздухе висела мелкая, колючая морось, превращающая волосы в сосульки, а настроение — в подобие вымокшей промокашки.

Я шла через старый, неблагополучный двор-колодец, короткой дорогой к метро. Мысли крутились вокруг одной и той же оси: «Ничего не получается. Я — ноль. Полное дно». Я так углубилась в самобичевание, что почти не заметила, как из-за гаража вышли трое парней. Они шли громко, смеясь каким-то деревянным, вымученным смехом. Я инстинктивно прибавила шаг.

— Эй, красавица, куда так быстро? — один из них, самый рослый, в спортивной куртке, отрезал мне путь.

— Домой, — коротко бросила я, пытаясь обойти его. Двое других встали по бокам, зажимая меня в кольцо.

От них пахло дешёвым пивом и агрессией. Сердце заколотилось где-то в горле, затрудняя дыхание.

— Не спеши, пообщаемся, — второй, с хищным лицом, попытался взять меня за локоть.

Я рванулась назад, но наткнулась на третьего. Паника, холодная и липкая, поползла по спине. Язык прилип к нёбу. Кричать? Кто услышит в этом дворе?